Dark Kingdom - Splinters of Souls

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Dark Kingdom - Splinters of Souls » Япония » Фантастика


Фантастика

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

Провал времени 

В книгу включены роман "Тайное свидание" и драматические сцены одного из крупнейших японских писателей Кобо Абэ, посвященные, как и все творчество Абэ, столкновению человека с буржуазным обществом. В романе и сценах показаны одиночество, неустроенность, униженность человека в мире зла и насилия. Писатель утверждает, что зло преодолимо, если люди найдут в себе силы воспротивиться ему.

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:

Боксер
Голос

Боксер... Поражение исключено... Это же бой... Какой смысл драться, чтоб проиграть?..
Всему виной вчерашнее молоко! Прокисло, ничего не поделаешь. В холодильнике стояло, а прокисло. Молоко, наверно, живое? Понимаешь? Конечно, живое. Самое настоящее живое существо. А раз живое - ест само себя. Теперь его пить нельзя. Да, плохо дело... Там должна стоять дата - на крышке. Не для проформы - специально печатают. Чтобы сегодняшнее молоко пили сегодня...
Который час?
Новая груша, только что появилась... Красная... Приятно стукать по ней... Раз-два, раз-два, раз-два... Звуки, что ли, на меня слишком сильно влияют? Как услышу звук, он точно проникает в меня. Подошвы, когда трешь их на ринге о канифоль, поют: кью-кью-кью, правда? И я наперед знаю, что меня ждет. Потому-то во время боя я, бывает, чуть не бегом возвращаюсь в свой угол - потереть подошвы о канифоль. В такие минуты надо мной смеются...
А, добрый вечер... Кимура-сан, ну как вчера, все нормально?.. Нормально, порядок. Смотри-ка, у ринга шикарная девица. Помогала небось... "Люблю, люблю", а?
Фу, как противно... Нет, поражение исключено...
С тех пор, как пришлось сбрасывать вес, вечно просыпаюсь по ночам - рисовые колобки снятся. Да и боев слишком много. Когда их столько - ничего хорошего нет. Хоть бы противники были стоящие, а то так...
Ну, а не будет боев, к чему тренироваться? Правда, тогда сразу форму потеряешь. Да, сразу потеряешь форму. Важно не количество, а качество... Выбрать бы самые интересные поединки... Но о такой роскоши и не мечтай...
Черт возьми! Все время прикидываешь вес... Без конца взвешиваешься... Если вдобавок и противника не будет... Взвоешь, ей-богу... А тут еще с этим весом намаялся. Хорошо хоть деньги уже в кармане. Не зря на весах стоял. Может, это и нагоняет на меня тоску - не будь бокса, в мои годы самое время смачно поесть. Ну кто станет панику поднимать: ах-ах, вместо пятидесяти одного килограмма - пятьдесят два. Сперва меня это не волновало. Но когда все силы отдаешь спорту, стоит съесть лишнюю крошку - сразу обрастаешь мясом...
Ладно, хватит об этом, и так тошно. Я решил: жизнь, когда во всем полная ясность, не по мне, и стал заниматься боксом. Но в этом самом боксе вроде и вовсе нет никакой ясности. Вот я и мучусь. Но покончить с собой, наверно, не смог бы?.. Нет, не смог... Разве человек не очень-то головастый на это пойдет?..
...Слушай, а у тебя волосы вон как прилизаны... Нормально, перед боем всегда надо стричься... Если тебя лохматого да небритого побьют - вид вдвойне жалкий...
Раз-два, раз-два, раз-два, раз-два, раз-два, раз-два... О, сегодня я вроде в форме...
Да, Кимура-сан, недавно я пытал судьбу. Выпала "Нежданная удача". Посмотрим, думаю, что в другом предсказании. Опускаю десять иен, нажимаю на рукоятку. Раз! Вытаскиваю еще один билетик. Чудно. Опять "Нежданная удача". Потрясающе! Ну, думаю, еще один билетик. И снова то же самое. Тут я совсем растерялся. Разве такое бывает?.. Как бы руку не натрудить. Сам ведь просил тренера разрешить этот бой. Если проиграю, мне никогда не простят.
Голос.
Спарринг.
Раз-два - серия ударов.
Хорошо, раз-два.
Удар, удар, удар, удар.
Апперкот*.
Хорошо, три удара. Раз-два-три.
Хорошо. Апперкот.
______________
* Апперкот (англ.) - удар снизу.

Боксер. Что за звук такой?.. А, дверь внизу?.. Все здесь железное, даже двери... Вот нервы и на пределе.
Ах ты... Что это со мной сегодня? Все забываю. Ни у кого нет лишнего полотенца? Забыл полотенце. Совсем я одурел, что ли?..
А сегодня утром тоже... Сказано ведь было заранее: днем у меня бой и пробежку можно не делать. Так нет, вскочил по привычке в пять утра... Дурак... Думал, хоть высплюсь как следует, раз они говорят, о весе беспокоиться нечего... Чтобы лучше спалось, вчера слушал на сон грядущий музыку... Концерт для скрипки Чайковского... Отличная вещь... Думаю, подошло бы и "Лебединое озеро"... Сам я больше люблю джаз, но под него не очень-то заснешь...
А как тошно рано вставать. Тошно... Вот я говорю - пробежка. Странно, конечно, но после нее приходишь в норму... Зато поначалу... Хочешь не хочешь - вставай, одевайся... Ну, делать нечего... Спать охота - сил нет, холодина... В голове одна мысль - скорее бы лето... Ужас до чего противно...
Пустой разговор. Нравится мне - вот и делаю все это. Иной раз подумаешь: ну его, этот бокс, а в глубине души все равно нравится. Да будь мне и впрямь противно, стал бы я снова выходить на ринг, когда меня так избивают? Есть в нем своя прелесть. Главное, тебе все ясно, верно? Ясно - какая она, жизнь, что в ней беленькое, что черненькое, верно?
Удар, удар, удар, удар!
Что такое удар - вот вопрос. Проведу удар - и сразу успокаиваюсь, в этом суть. Прямой у меня - что надо. Так, ударами сковать противника:
Удар, удар, удар, удар!
Апперкот!
Который час?
О, время начинать... Отлично... Я готов...
Видите, купил красные носки. Красный цвет приносит удачу тем, кто родился в августе... А я как раз августовский... Красный - цвет родившихся в августе. Потому-то я и купил красные носки... Что?.. Белые?.. Правда? Значит, родился не в августе?.. Плохо дело... Кимура-сан сейчас скажет эту гадость... Чудно... Каждому свое... Красные носки не годятся?..
...Все равно я в форме. Последнее время мне везет. А предсказание "Нежданная удача"? И ночью сразу заснул... Вчера на массаже боль была адская, думал - мышцы омертвели, но отоспался, и все прошло. Может, мазь помогла? Что-то рука мозжит - это и для спарринга плохо. Все равно побью. А рука пройдет, стоит выйти на ринг.
Нет, поражение исключено... Если побьют, не быть мне классным боксером...

Первый раунд

Боксер... Порядок! Свисток над ухом заливается... Это меня всегда успокаивает... Приятно скрипит канифоль на подошвах... Побью... А то я уже четыре боя проиграл... Слишком напрягаюсь, вот рука и болит... Да, перенапрягаюсь... Сколько мне было говорено: для боксера главное - не напрягаться, а я вечно выкладываюсь. Теперь, когда я собрался уходить с ринга, что для меня класс... И все равно потерю класса я не перенесу... Стоит занять место чуть пониже теперешнего, больше уже не поднимешься... Трудно, правда... Все конкуренция...
Голос.
Прямой удар.
В корпус, в корпус, в корпус.
Что ты делаешь? Бей!
Так-так, так-так.
Дави, дави.
Раз-два - апперкот.
Боксер. Да знаю я, надоело даже... Все это прошел... С десятого места на девятое... С девятого - на восьмое... С восьмого - на седьмое... С седьмого - на шестое... И чтоб подняться на одну ступеньку, изволь побить пятерых противников... Так говорил тренер... Значит, чемпион должен побить пятью десять - всего полсотни... Чемпион - это, конечно, здорово, но... Хуже нет - угодить в полсотню битых... Тут уж одно из двух - или ты чемпион, или попадешь в полсотню битых... Я вот думаю иногда... С седьмого места на восьмое... С восьмого - на девятое... С девятого - на десятое... Противно... Один молотит другого, лишь бы подняться повыше... Почему жизнь так устроена?.. Неужто у меня нет шансов?..

Гонг.

Голос.
Дыши глубже.
Удары в корпус были хорошие.
Хорошие, но раз-два и все - этого мало.
Раз, два, три, четыре.
Нужны удары, чтобы ошеломить.
Бить, потом уйти в защиту.
Нельзя было пропускать удары.
Завлечь,
Войти в ближний бой.
Раз, два, три, четыре.
Серия ударов - и уйти в защиту.

Второй раунд

Боксер. Хотя я думаю, мне везет... Работу я переменил как раз двадцать восьмого февраля... В фирму пришел ровно в восемь часов... А сейчас как раз шестьдесят третий год - значит, по-нашему, тридцать восьмой год Сева...* Смотри - восемь повторяется ровно три раза, так? Все время восемь и восемь - хорошее предзнаменование. Будущее, пожалуй, у меня многообещающее.
______________
* Сева - в Японии летосчисление ведется по годам правления императоров. Эпоха Сева началась в 1926 г.

Поражение исключено... Если сейчас побьют, не быть мне классным боксером...
Голос.
В защиту! Уходи в защиту.
Давай прямой,
Не тяни.
Бей правой, вперед.
Правой, правой, правой, правой.
Уходи! Серия ударов в корпус.
Хорошо, прекрасно!
Молодец, жми!
Боксер. Все случившееся за день - все я записываю в тетрадь... Что делал с утра до вечера... И так ежедневно... Ей-богу, не пропускал ни дня... Сперва пишу дату, час, когда ложусь спать и когда встаю, потом - сколько времени продолжалась пробежка, километраж, как чувствовал себя... Потом... Да, что пил до завтрака... Чай, сок, молоко... Сколько чего съел... Опять - что пил, уже после еды... Дальше, если перекусил на работе, то что... Затем обед, снова питье... Когда устаешь, ложишься днем отдохнуть, так?.. И это записываю... Ну и, само собой, что ел потом... В общем, все, что было до тренировки...
Дальше уже я ухожу с работы и иду в клуб... Взвешиваюсь, сразу записываю вес... А там обычно тренировочный бой... Спарринг... Пишу, чтоб не забыть, как проходил и имя партнера... Дальше мешок с песком... После мешка с песком снова спарринг... Записываю точно, чтоб не забыть, сколько провел боев... Каждую тренировку на груше... Ну и сколько раз прыгал через скакалку, приседал, наклонялся... Другие упражнения - все записываю... Что потом?.. Да, иду в душевую, принимаю душ... И наконец, отмечаю время, когда взвешиваюсь и ухожу из клуба... Потом пью, ужинаю, снова пью... Если перехвачу чего перед сном, и это тоже записываю... В котором часу ложусь... Сделал ли массаж... Что пил тонизирующего... Ну и всякие прочие заметки - для памяти...
И так ежедневно... Ей-богу, каждый день... Стараюсь... Ведь не для кого-то - для себя... Да, поединок - он начинается еще задолго до гонга... Каждый день случается что-то похожее на поединок... Разве победишь без всего этого?..
Неужто меня побьют?.. Ведь я так серьезно готовился.

Гонг.

Голос.
Удары были хорошие.
Лучше, чем в первом раунде.
После этих ударов надо бы двинуть разок
в солнечное сплетение.
Понял?
Ну, дыши глубже. Раз, два, три.
О'кей.
Понял, что говорю?
Сечешь?
Слева не заходи.
Справа, справа.
Слева - схлопочешь свинг*.
И тогда крышка - верно говорю.
Справа и снизу.
Хук* не пройдет.
Справа и снизу.
Завлечь и - снизу.
______________
* Свинг (англ.) - боковой удар с дальней дистанции.
** Хук (англ.) - боковой удар согнутой рукой.

Третий раунд

Голос.
Точно! Вправо, вправо.
Так, апперкот.
Удар, удар.
Держись.
Удары короткие, короткие.
Теперь длинный,
длинный, еще раз, опять длинный.
Справа и снизу.
Не напрягайся, не напрягайся.
Легче выбрасывай левую.
Бей в корпус!
Боксер. Черт! Когда начинается спад - катишься быстро... Болельщиков у меня в хорошее время было человек тридцать, теперь - семь... И хоть я работаю в фирме, хвастать мне особенно нечем... Эх, продержаться бы - и чемпионский титул мой, а?.. Безвестный... Все равно пятьдесят человек будут побиты... Без этой полсотни не бывать и чемпиону... Одна у меня мечта - услыхать поздравления... А тут сплошь издевки...
Что-то рука набрякла. Плохо, плохо! Ухожу в глухую защиту... Во время вчерашнего массажа болела... Наверно, мышцы онемели... Да, начинаю выходить из игры... Плохо, очень плохо, когда у противника такой сильный удар... Если не прекращу боя, он меня изувечит... Все лицо разобьет, потом и на работу не выйдешь...
И правда. Как начнется спад - катишься быстро... Такой уж он - спорт... Все равно что болтаться на рваном парашюте... Хватайся за него для очистки совести или просто руки отпусти - разницы нет... Чемпион, говоришь?.. Если уж чемпион валится, он падает быстро!.. Быстрее других!.. Чемпион стоит на краю пропасти... Разве нет?.. Падать с той кручи или с этой - не все ли равно?.. В конце концов хочешь не хочешь, а свалишься... Противно...

Четвертый раунд. 2 минуты 16 секунд.

Боксер... Где это я? Заснул, что ли? Вроде я на дне реки. Ага, над головой рыбы плавают...
Четыре? Чего - четыре?.. Голос тихий, ничего не пойму... Значит, я в нокдауне? Не исключено... Никак не продохну... Грудь болит... Ясно, это запах ринга... Ничего, ничего... Вроде - четыре?.. Спокойно - в запасе еще целых шесть секунд...
Я, наверно, перенапрягся... Что ни говори, а классный боксер, если ему не повезло, - лучший товар для продажи, верно?.. Отличный трамплин, чтобы подняться... Потому-то предложения так и сыплются... Разве я сам, когда был в зените, не приглядывался к таким боксерам?.. И этот, как бы лучше сказать... мой противник, когда я только стал классным боксером... Его теперь и не видно. Сошел небось...
Ладно, может, попробую потихоньку подняться?..
Нет, полежу чуть-чуть. Четыре вроде? Торопиться нечего - еще целых шесть секунд. Захочу подняться, сразу встану. Обопрусь на правый локоть, вытяну правую ногу, рывком перенесу центр тяжести на левое колено - и порядок.
Красота какая... Говорят, небесная голубизна. И правда небо - голубое... Но откуда здесь небо?.. Дыра в потолке, что ли?.. Тоска... Потолок какой-то... Ладно... Не мое это дело.
Все, встаю! Буду отступать и бить в левую бровь. У него там до сих пор ссадина. Четвертым раундом все и кончится... Единственный нокдаун - ерунда... Все, встаю! Опираюсь на правый локоть... вытягиваю правую ногу... Рывок - переношу центр тяжести на левое колено...
Чудно... Раздвоился я, что ли?.. Поднимаюсь я?.. Куда делся ринг?.. Душно... Душно. Что случилось - ничего не пойму!
Вот оно что... Вот оно что, ясно!..
И ведь носки купил красные, новенькие - все равно не помогло... Да уж, тут ничего не поделаешь... В общем, против судьбы не попрешь... Четыре года и шесть месяцев, так?.. Снова вернусь к исходному пункту... И хорошо, вернусь и нажрусь до отвала... К черту тетрадь - буду жрать, пока не лопну... Курить буду, водку буду пить... Умну целую плитку соевой пастилы... Все, что недобрал, - доберу. Нет, хватит насиловать себя...
Ой, голова прямо разрывается!.. Черт, теперь дня три будет болеть - не заснешь... Гудит... Раскалывается... Прошу, прошу, да помогите же кто-нибудь...

2

Кэса и Морито 

1.

Ночь. Морито за оградой глядит на диск луны и ступает по опавшей листве, погруженный в думы.
Его разговор с самим собой.
"Вот и луна взошла. Обычно я жду не дождусь ее восхода, а сегодня боюсь света! При одной мысли о том, что я, такой, каким был до сих пор, в одну ночь исчезну и с завтрашнего дня сделаюсь убийцей, я дрожу всем телом. Представляю себе, как вот эти руки станут красными от крови. Как проклят я буду в своих собственных глазах! Я не мучился бы так, если бы убил человека, которого ненавижу. Но этой ночью я должен убить человека, к которому ненависти у меня нет.

По виду я его знаю давно. Его имя - Ватару Саэмон-но дзе - я узнал только теперь, но уже не помню, как давно мне знакомо его белое, слишком нежное для мужчины лицо. Когда я узнал, что он муж Кэса, я почувствовал ревность - это правда. Но эта ревность теперь исчезла, не оставив следа в моем сердце. И хотя Ватару - мой соперник в любви, у меня нет к нему ни ненависти, ни злобы. Нет, скорей даже я ему сочувствую. Когда я услышал, сколько стараний положил Ватару, чтобы завоевать Кэса а устье Коромогава, я даже думал о нем с теплотой. Полный одним стремлением сделать Кэса своей женой, разве не стал он даже учиться писать танка? [танка - самая распространенная форма классической поэзии: 5 строк по 5-7-5-7-7 слогов; в быту японской аристократии для молодых людей обоего пола считалось обязательным умением писать танка, которыми обменивались влюбленные и которые писались также по самым различным поводам] Когда я представляю себе любовные стихи, написанные этим настоящим самураем, я не могу сдержать улыбки. Но это вовсе не улыбка насмешки. Просто меня трогает человек, который так старается понравиться женщине. А может быть, его рвение доставляет мне, влюбленному, своеобразное удовлетворение, потому что он старается понравиться женщине, которую я люблю.

Но люблю ли я Кэса настолько, чтобы так говорить? Моя любовь к Кэса делится на две поры: теперь и раньше. Еще до того, как Кэса связала свою судьбу с Ватару, я ее любил. Или думал, что люблю. Но теперь я вижу, что тогда в моем сердце было много нечистого. Чего я желал от Кэса? Я не знал еще женщин и просто желал овладеть ее телом. Не будет большим преувеличением сказать, что моя любовь к Кэса была лишь чувствительностью, приукрашивавшей это желание. И вот подтверждение: перестав встречаться с Кэса, я все же три года действительно не мог ее забыть, но помнил бы я ее так, если бы тогда узнал ее тело? Как ни стыдно, у меня не хватает духа ответить: да, помнил бы так же. И позже в моей любви к Кэса значительную долю составляло сожаление о том, что я не знал ее тела. Снедаемый такими чувствами, я наконец вступил в связь, которой я так боялся и так ждал. "Ну и что же теперь? - снова спрашиваю я сам себя. - Действительно ли я люблю Кэса?"

Но прежде чем ответить на этот вопрос, мне, как ни тяжело, приходится припомнить некоторые обстоятельства. Случайно встретив Кэса после трехлетней разлуки на церемонии освящения нового моста Ватанабэ, я полгода всеми средствами добивался тайного свидания с ней. И мне это удалось. Нет, удалось не только добиться свидания, но и овладеть ее телом, как это мне только снилось во сне. Но меня толкнуло на это не только прежнее сожаление о том, что я не знаю ее тела. Сидя на циновках в одной комнате с Кэса в доме у Коромогава, я заметил, что это сожаление как-то незаметно для меня ослабело. Может быть, дело было в том, что к тому времени я уже знал женщин. Но была причина важнее: Кэса подурнела. В самом деле, теперешняя Кэса уже не та, что три года назад. Кожа ее потеряла свой блеск, под глазами появились темные круги. Прежняя пышная мягкость щек и подбородка исчезла, как выдумка. Единственное, что не изменилось, это, пожалуй, только все те же властные, смелые черные глаза. Эта перемена нанесла моему желанию страшный удар. Я до сих пор хорошо помню, что, встретившись с Кэса впервые после трехлетней разлуки, я был так потрясен, что невольно отвел глаза.

Так зачем же, уже не чувствуя прежнего влечения к ней, я вступил с ней в связь? Во-первых, мною двигало странное желание покорить ее. Встретившись со мной, Кэса намеренно преувеличенно рассказывала мне о своей любви к Ватару. А во мне это почему-то вызвало только ощущение лжи. "Эту женщину связывает с мужем только одно чувство - тщеславие" [Ватару Саэмон-но дзе принадлежал к одной из ветвей знатнейшего рода Фудзивара], - думал я. "А может быть, она просто сопротивляется, боится вызвать жалость?" - думал я также. И во мне все сильней разгоралась жажда изобличить эту ложь. Но если меня спросят, почему я решил, что это ложь, и скажут мне, что в таких мыслях сказалась моя самовлюбленность, я не смогу возражать. И все же я был убежден, что это ложь. И убежден до сих пор.

Но и желание покорить ее было не все, что мною тогда владело. Кроме того... стоит мне это сказать, как я чувствую, что краска заливает мне лицо. Кроме того, мною владело чисто чувственное желание. Это не было сожаление о том, что я не знал ее тела. Нет, это было более низменное чувство, вовсе не нуждавшееся именно в этой женщине, это было желание ради желания. Даже мужчина, покупающий распутную девку, пожалуй, не так подл, как я был тогда.

Как бы то ни было, под влиянием всех этих побуждений я вступил в связь с Кэса. Или, вернее, опозорил Кэса. Теперь, возвращаясь к вопросу, который я поставил себе с самого начала... Нет, мне незачем спрашивать себя вновь, люблю ли я Кэса. Временами я скорее ненавижу ее. В особенности после того, как все уже было кончено и она лежала в слезах, а я поднял ее, насильно обнимая, - тогда она казалась мне бесстыдней, чем я, бесстыдный! Ее растрепанные волосы, ее потное лицо - все свидетельствовало о безобразии ее тела и ее души. Если раньше я ее и любил, то этот день был последним - любовь исчезла навек. Или если раньше я ее не любил, то с этого дня в душе у меня родилась ненависть - можно сказать и так. И вот... О! Разве не готов я сегодня ради этой женщины, которую я не люблю, убить мужчину, к которому не питаю ненависти?

В этом совершенно никто не виноват. Я заговорил об этом сам, своими собственными устами. "Убить Ватару?" - прошептал я, приблизив губы к ее уху. Когда я вспоминаю об этом, мне начинает казаться, что я тогда сошел с ума! Но я это прошептал. С мыслью "не прошепчу", стиснув зубы, прошептал. Почему мне захотелось так шепнуть, я и теперь, оглядываясь назад, никак не пойму. Но если хорошенько подумать... Чем больше я ее презирал, чем больше я ее ненавидел, тем больше и больше хотелось мне чем-нибудь ее унизить. Ничто не приблизило бы меня к этой цели так, как слова, которые я произнес: "Убить Ватару", - убить мужа, любовь к которому Кэса выставляла напоказ, вынудить у нее согласие на это. И вот я, точно одержимый злым духом, сам того не желая, вызвался совершить убийство. Но если даже этих моих побуждений, из-за которых я сказал "убить Ватару", было мало, то потом какая-то невидимая сила (наверное, сам дьявол) поработила мою волю и увлекла меня на путь зла - иначе объяснить это невозможно. Так или иначе, я неотступно шептал на ухо Кэса одно и то же.

Тогда немного погодя Кэса вдруг подняла лицо и прямо ответила, что согласна на мой замысел. Для меня не только легкость этого ответа оказалась неожиданной. Когда я взглянул на ее лицо, в ее глазах таился странный блеск, какого я ни разу еще у нее не видел. Прелюбодейка! - вот что сразу же пришло мне в голову. И чувство, похожее на отчаяние, в один миг развернуло перед моими глазами весь ужас задуманного мною. Разумеется, излишне упоминать, что меня и тогда мучило отвращение к ее развратному, поблекшему виду. Если бы я только мог, я бы тут же на месте нарушил свое обещание. Я повергнул бы эту неверную жену на дно гнуснейшего позора. Возможно, тогда - пусть я и играл этой женщиной - моя совесть могла бы укрыться за справедливым негодованием. Но на это я уже не был способен. Когда лицо ее вдруг изменилось и она, точно видя меня насквозь, пристально посмотрела мне в глаза, признаюсь прямо: я принужден был дать обещание убить Ватару и назначил день и час потому, что я боялся: если я не соглашусь, Кэса мне отомстит. И до сих пор страх неотвязно сковывает мне сердце. Если кто-нибудь посмеется надо мной, как над трусом, - пусть смеется! Это сделает только тот, кто не видел Кэса тогда. "Если я не убью его, то Кэса - пусть и не собственными руками - все равно убьет меня. Так пусть лучше я сам убью Ватару!" - с отчаянием думал я, глядя в ее глаза, плачущие без слез. Я дал клятву, и когда я увидел, как Кэса опустила глаза и засмеялась, так что на ее бледных щеках появились ямочки, разве основательность моего страха не подтвердилась?

О, из-за этой проклятой клятвы я должен на свою обесчещенную, дважды обесчещенную душу принять грех убийства! Если бы этой ночью я нарушил клятву... Нет, этого я тоже не вынесу. Во-первых, есть та, кому я клялся. И, кроме того, я говорил, что боюсь мести. И это не ложь. Но есть и еще нечто. Что? Что это за великая сила, которая гонит меня, такого труса, на убийство безвинного? Не знаю. Не знаю, но иногда... Нет, не может быть! Я презираю эту женщину. Боюсь. Ненавижу. И все-таки... и все-таки... может быть, я все еще люблю ее..."

Продолжая ходить взад и вперед, Морито больше не произносит ни слова. Лунный свет. Слышно, как где-то поют песни имае [форма стихов, распространенная в XI-XIII вв.: два четверостишия с чередованием строк по 7-5 слогов]:

О душа, о сердце
человека!
Ты, как непроглядный мрак,
темно и глухо.
Ты горишь одним огнем -
страстей нечистых,
Угасаешь без следа, -
и вот вся жизнь!

2.

Ночь. Кэса, встав с постели и отвернувшись от света лампады, кусает рукав, погруженная в думы.

Ее разговор с самой собой.

"Придет ли он? Или не придет? Не может быть, чтобы не пришел. Однако луна уже склоняется к закату, а шагов не слышно, - может быть, он раздумал? Вдруг он не придет?.. О, тогда я опять должна буду смотреть на солнце со стыдом, как распутная девка! Как выдержу я такую мерзость, такую гнусность? Тогда я буду все равно что труп, валяющийся на дороге. Опозоренная, попираемая, в довершение всех зол обреченная нагло выставлять свой позор на свет, я все же должна буду молчать, как немая. Если это случится, пусть я умру - даже смерть не облегчит моих мук! Нет, нет, он непременно придет! Я не могу думать иначе с тех пор, как при прощании я видела его глаза. Он боится меня. Ненавидит, презирает и все же боится. В самом деле, если бы я надеялась только на себя, я не могла бы сказать, что он непременно придет. Нет, я надеюсь на подлый страх, рожденный его себялюбием. Вот почему я могу так сказать. Он непременно прокрадется сюда...

Я, не способная больше надеяться на самое себя, - что я за жалкий человек! Три года назад я больше всего надеялась на себя, на свою красоту. Три года назад... может быть, ближе к правде будет сказать - до того дня. В тот день, когда я встретилась с ним в одной комнате, в доме у тетки, я с первого же взгляда увидела в его сердце свое безобразие. Лицо его оставалось спокойным, он как ни в чем не бывало говорил мне нежные слова, чтобы меня увлечь. Но разве может поддаться таким словам сердце женщины, однажды понявшей свое безобразие! Я только терзалась. Боялась. Горевала. Я вспомнила, как мне было жутко, когда в детстве, на руках у няньки, я смотрела на лунное затмение, - но насколько тогда было лучше, чем теперь! Все мои мечты сразу развеялись. И меня охватила тоска, как на дождливом рассвете. Дрожа от тоски, я в конце концов отдала свое все равно что мертвое тело этому человеку. Этому человеку, которого я не люблю, который меня ненавидит, который меня презирает, этому сластолюбцу... Может быть, я не могла вынести тоски, охватившей меня, когда я увидела свое безобразие? И я хотела обмануть всех, когда, словно в порыве страсти, прижала голову к его груди? Или же меня, как и его, толкала только гнусная чувственность? От одной этой мысли мне стыдно. Стыдно! Стыдно! Особенно в тот миг, когда я высвободилась из его объятий, как презирала я сама себя!

Как ни хотела я сдержать слезы, от гнева и тоски они лились опять и опять. Но это была не только печаль о нарушенной верности.
Мучительнее всего было то, что, заставив меня нарушить мою верность, меня еще и унизили, что, ненавидя меня, как прокаженного пса, меня еще и терзают. Что же я потом сделала? Теперь это представляется мне смутным, как далекое воспоминание. Я только помню, как я рыдала, и вдруг его усы коснулись моего уха, и он, горячо дыша, тихо прошептал: "Убить Ватару?" Услыхав эти слова, я почувствовала еще мне самой непонятное, странное ощущение возвращения жизни. Жизни? Если сияние луны можно назвать светом, то и это было возвращение жизни. Но как эта жизнь не похожа на свет солнца! И все же разве эти ужасные слова не утешили меня? О, неужели я, неужели женщина может так радоваться любви другого мужчины, что готова убить своего мужа?

Ощущая это возвращение жизни, тоскливой, как лунный свет в эту ночь, я все еще плакала. А потом? Потом? Когда, как я взяла с него клятву убить мужа? Только принимая клятву, я в первый раз вспомнила о муже. Я открыто говорю - в первый раз. До тех пор я была поглощена лишь мыслями о самой себе, о своем позоре. И только тогда вспомнила о муже, о своем тихом муже... нет, не о муже. Перед моими глазами, как живое, всплыло лицо мужа, что-то с улыбкой мне говорящего. Наверно, мой замысел шевельнулся в моей душе как раз в тот миг, когда я вспомнила это лицо. Потому что как раз тогда я решила умереть. Я радовалась, что я в силах решиться. Но вот, перестав плакать, я подняла лицо, взглянула на Морито, снова, как и раньше, прочла в его сердце, что я безобразна, и вся моя радость сразу погасла. Я опять вспомнила мрак лунного затмения, которое я видела, лежа на руках у кормилицы. Как будто разом вырвались на волю все притаившиеся на дне радости злые духи. Если я заменю собой мужа, значит ли это, что я действительно люблю его? Нет, нет, мне только хочется под этим предлогом искупить свой собственный грех - то, что я отдалась этому человеку. Я, у которой не хватает мужества покончить с собой! Я, исполненная подлого желания выставить себя перед людьми в лучшем свете! Но это еще можно было бы изменить. Я была еще подлей! Еще, еще безобразней! Под предлогом заменить собой мужа не хотела ли я отомстить этому человеку за его ненависть, за его презрение, за его гнусную чувственность, в угоду которой он сделал меня своей игрушкой, отомстить за все? Вот подтверждение: когда я увидела его лицо, странное оживление, похожее на лунный свет, потухло во мне, и мое сердце вдруг оледенила печаль. Я умру не ради мужа. Я хочу умереть ради себя самой. Я хочу умереть из-за горечи оттого, что изранили мое сердце, и из-за злобы оттого, что осквернили мое тело. Вот почему я хочу умереть. О, моя жизнь ничего не стоит! Ничего не стоит и моя смерть.

Но насколько эта смерть, даже если она и ничего не стоит, желанней, чем жизнь! Скрывая печаль, я принудила себя улыбнуться и еще раз взяла с него клятву убить мужа. Он догадлив, и он по этим моим словам, вероятно, догадался, что я натворю, если увижу, что он нарушил клятву. А если так - он должен прийти, дав клятву, он не может не прийти... Что это, ветер? Когда я подумаю, что мои мучения, начавшиеся с того дня, этой ночью наконец прекратятся, у меня становится легко на сердце. Завтра солнце бросит холодный свет на мой обезглавленный труп. Когда это увидит мой муж... Нет, о муже не надо думать, муж меня любит. Но эта любовь мне не нужна. С давних пор я могла любить только одного человека. И этот единственный человек сегодня ночью придет меня убить. Даже при свете лампады мне слишком светло. Мне, измученной моим возлюбленным..."

Кэса гасит светильник. Вскоре в темноте - слабый звук отодвигаемой ставни. И сквозь щель падает бледный свет луны.

Март 1918 г.

[Сюжет заимствован из средневековой эпопеи "История расцвета и падения Тайра и Минамото" ("Гэмпэй сэйсуйки", конец XII-XIII вв.), свиток 19]

3

Рассказ о том, как отвалилась голова 

НАЧАЛО

Хэ Сяо-эр выронил шашку, подумал: "Мне отрубили голову!" - и в беспамятстве вцепился в гриву коня. Нет, пожалуй, он подумал это уже после того, как вцепился. Просто что-то с глухим звуком впилось в его шею, и в ту же секунду он вцепился в гриву. Едва Хэ Сяо-эр повалился на луку седла, как конь громко заржал, вздернул морду и, прорвавшись сквозь гущу смешавшихся в одну кучу тел, поскакал прямо в необозримые поля гаоляна. Кажется, вслед прозвучали выстрелы, но до слуха Хэ Сяо-эра они донеслись как во сне. Высокий, выше человеческого роста, гаолян, приминаемый бешено несущейся лошадью, ложился и вставал волнами. И справа и слева стебли то трепали косу Хэ Сяо-эра, то хлестали его по мундиру, то размазывали льющуюся из шеи черную кровь. Но голова его неспособна была осознавать все это в отдельности. В его мозгу с мучительной отчетливостью стоял только один простой факт - зарезан. "Зарезан! Зарезан!" - твердил он мысленно и совершенно машинально бил каблуками по вспотевшему брюху лошади. Хэ Сяо-эр и его товарищи-кавалеристы, отправившись на разведку в сторону маленькой деревушки, отделенной от лагеря рекой, минут десять назад среди полей желтеющего гаоляна внезапно наткнулись на японский кавалерийский разъезд. Это произошло неожиданно, и ни свои, ни противник не успели взяться за винтовки. Во всяком случае, едва показались фуражки с красным кантом и обшитые красным кантом мундиры, как Хэ Сяо-эр и его товарищи, не задумываясь, разом выхватили шашки и тотчас же повернули лошадей в сторону противника. Разумеется, в эту минуту ни одному из них не приходило в голову, что его могут убить. В мыслях было одно: вот враг. И, может быть, еще: убить врага. Поэтому, повернув лошадей, оскалившись, как псы, они бешено ринулись на японских кавалеристов. Противник, видимо, был во власти тех же побуждений. Через мгновение справа и слева от них стали одно за другим вырастать лица, словно в зеркале появлялось отражение их собственных лиц с оскаленными зубами. И одновременно вокруг них взвились шашки. А дальше... Дальше представление о времени исчезло. Хэ Сяо-эр до странности ясно помнил, как качался, словно от порывов бури, высокий гаолян, а над верхушками покачивавшихся колосьев висело медно-красное солнце. Но долго ли продолжалась схватка и что и в какой последовательности произошло - этого он почти не помнил. Во всяком случае, все это время Хэ Сяо-эр, громко выкрикивая как безумный что-то для него самого совершенно бессмысленное, без оглядки размахивал шашкой. Вдруг ему показалось, что шашка стала красной, но, по-видимому, от этого ничего не изменилось. Тем временем рукоять шашки сделалась скользкой от пота. И в то же время удивительно сохло во рту. Тут внезапно перед его лошадью вынырнуло искаженное лицо японского солдата с вытаращенными, чуть не вылезающими из орбит глазами и широко раскрытым ртом. Сквозь дыру в разрубленной посредине фуражке с красным кантом видна была наголо обритая голова. Хэ Сяо-эр взмахнул шашкой и изо всех сил рубанул по фуражке. Однако шашка коснулась не фуражки и не головы противника под фуражкой. Она встретилась с взметнувшимся клинком шашки противника. В кипевшем кругом шуме звук удара прозвенел отчетливо и страшно, и в ноздри ударил острый запах металла. Широкий клинок, ослепительно блеснувший на солнце, оказался прямо над головой Хэ Сяо-эра и описал широкий круг... И в тот же миг что-то невыразимо холодное с глухим звуком впилось ему в шею.

Лошадь со стонущим от боли Хэ Сяо-эром на спине бешено неслась вскачь по полям гаоляна. Гаолян рос густо, и полям его, казалось, нет конца. Голоса людей, лошадиное ржание, лязг скрещивающихся шашек - все уже затихло. Осеннее солнце в Ляо-дуне сияло так же, как в Японии. Хэ Сяо-эр, как это уже упоминалось, покачивался на спине лошади и стонал от боли. Но звук, пробивавшийся сквозь стиснутые зубы, был не просто крик боли. В нем выражалось более сложное ощущение: Хэ Сяо-эр страдал не только от физической муки. Он плакал от душевной муки - от головокружительного потрясения, в основе которого лежал страх смерти. Ему было нестерпимо горько расставаться с этим светом. Кроме того, он чувствовал злобу ко всем людям и событиям, разлучавшим его с этим светом. Кроме того, он негодовал на себя самого, вынужденного расстаться с этим светом. Кроме того... Все эти разнообразные чувства, набегая одно на другое, возникая одно за другим, бесконечно мучили его. И по мере того, как набегали эти чувства, он пытался то крикнуть: "Умираю, умираю!" - то произнести имя отца или матери, то выругать японских солдат. Но, к несчастью, звуки, срывавшиеся у него с языка, немедленно превращались в бессмысленные хриплые стоны - настолько раненый ослабел. "Нет человека несчастней меня! Таким молодым пойти на войну и быть убитым, как собака. Прежде всего ненавижу японца, который меня убил. Потом ненавижу начальника взвода, пославшего меня в разведку. Наконец, ненавижу и Японию и Китай, которые затеяли эту войну. Нет, ненавижу не только их. Все, кто хоть немного причастен к событиям, сделавшим из меня солдата, все они для меня все равно что враги. Из-за них, из-за всех этих людей я вот-вот уйду из мира, в котором мне столько еще хотелось сделать. И я, который позволил этим людям и этим событиям сделать со мной то, что они сделали, - какой же я дурак!" Вот что выражали стоны Хэ Сяо-эра, пока он, вцепившись в шею коня, несся все дальше и дальше по полям гаоляна. Время от времени то там, то сям вспархивали выводки перепуганных перепелов, но конь, разумеется, не обращал на них никакого внимания. Он мчался вскачь, с клочьями пены на губах, не заботясь о том, что всадник едва держится на его спине. Поэтому, если бы позволила судьба, Хэ Сяо-эр, неумолчно стеная и жалуясь небу на свое несчастье, трясся бы в седле целый день, пока медно-красное солнце не склонилось бы к закату. Однако равнина постепенно переходила в пологий склон, и когда на пути заблестела узкая мутная речонка, протекавшая между двумя стенами гаоляна, судьба предстала у берега в виде нескольких ив, на низких ветвях которых скопилась опавшая листва. Как только конь Хэ Сяо-эра стал продираться между деревьями, густые ветви вцепились во всадника и сбросили его в мягкую грязь у самой воды. В момент падения Хэ Сяо-эру почему-то привиделось в небе пылающее желтое пламя. Такое же ярко-желтое пламя, какое он в детстве видел дома, под большим котлом на кухне. "А, огонь пылает!" - подумал он и тут же потерял сознание.

ПРОДОЛЖЕНИЕ

Совсем ли потерял сознание Хэ Сяо-эр, упав с коня? Действительно, боль от раны вдруг почти прекратилась. Однако, лежа на пустынном берегу, выпачканный в крови и земле, он сознавал, что смотрит в высокое синее небо, которое гладят листья ив. Это небо было глубже и синей, чем любое другое небо, какое он видел до сих пор. Словно смотришь снизу в огромную опрокинутую темно-синюю чашу. И на дне этой чаши откуда-то появлялись облачка, похожие на сгустки пены, и опять куда-то тихо исчезали. Можно было подумать, что их все снова и снова стирают шевелящиеся листья ив. Значит, Хэ Сяо-эр не совсем потерял сознание? Однако между его глазами и синим небом как тени проносились разнообразные вещи, которых там на самом деле не было. Прежде всего появилась грязноватая юбка матери. Сколько раз ребенком он в радости и горе цеплялся за эту юбку! Но теперь, едва он протянул к ней руку, она исчезла у него из глаз. Исчезая, она стала тонкой, словно газ, и сквозь нее, как сквозь слюду, просвечивали клубы облаков. Потом плавно проплыли широкие кунжутные поля, которые тянулись за домом, где он родился. Кунжутные поля в разгаре лета, поля с унылыми цветами, раскрытыми, будто в ожидании сумерек. Хэ Сяо-эр искал взглядом среди этих полей себя и своих братьев. Но на полях не видно было ни души. Слабый солнечный свет озарял лишь молчаливо застывшие бледные цветы и листья. Они проплыли наискосок по воздуху и исчезли, как будто их куда-то утянули. Потом в воздухе появилось нечто странное, нечто извивающееся. Присмотревшись, он понял, что это большой "драконов фонарь", с каким ходят по улицам в ночь на пятнадцатое января. В длину он был, пожалуй, около пяти-шести кэн [мера длины, равная 1,81 м]. Бамбуковый остов был обтянут бумагой, ярко разрисованной синей и красной краской. По форме фонарь ничем не отличался от дракона, как их рисуют на картинках. С зажженной, несмотря на яркий день, свечой внутри, он тускло маячил в синем небе. Кроме того, - удивительная вещь! - этот фонарь казался живым драконом и в самом деле свободно шевелил длинными усами... Пока Хэ Сяо-эр рассматривал его, дракон медленно уплывал из глаз и сразу исчез. Когда он скрылся, в небе вдруг показались изящные женские ножки. Их раньше бинтовали [в Китае еще в начале XX в. в зажиточных домах сохранился старинный обычай с детства бинтовать особым образом девочкам ноги, чтобы сделать ступню крошечной], поэтому они были не длиннее трех сун. На кончиках грациозно изогнутых пальцев мягко выделялись белые ноготки. В душе Хэ Сяо-эра вызвало печаль, легкую и смутную, как укус блохи во сне, воспоминание о временах, когда он видел эти ножки. Если бы он мог коснуться их еще раз!.. Но это, конечно, невозможно. Отсюда до того места, где он видел эти ножки, много сотен ли [китайская мера длины, равная 3,9 км] пути. Так он думал, а ножки тем временем стали прозрачными и незаметно слились с тенями в облаках. Это случилось тогда, когда исчезли ножки. Из глубины души Хэ Сяо-эра поднялась ни разу до сих пор не испытанная странная печаль. Над его головой безмолвно распростерлось огромное синее небо. Под этим небом, под легким веянием ветерка люди вынуждены влачить свое жалкое существование. Как это грустно! И что он сам до сих пор не знал этой грусти - как это странно! Хэ Сяо-эр глубоко вздохнул. В этот миг между его глазами и небом стремительно, гораздо быстрее, чем это было в действительности, пронесся отряд японской кавалерии в фуражках с красным кантом. И так же стремительно исчез. Ах, и им, наверно, так же грустно, как и ему! Не будь они призраком, хорошо было бы друг друга утешить и хоть ненадолго забыть свою печаль. Но и это сейчас слишком поздно. На глаза Хэ Сяо-эра все время набегали слезы. Какой безобразной показалась ему его прежняя жизнь, когда он взглянул на нее глазами, полными слез, - об этом не нужно и говорить. Ему хотелось у всех просить прощения. И самому хотелось всех простить. "Если меня спасут, я во что бы то ни стало искуплю свое прошлое", - плача, повторял он про себя. Но бесконечно глубокое, бесконечно синее небо, как будто ничему не внемля, медленно, дюйм за дюймом, все ниже и ниже опускалось ему на грудь. В этом океане синевы там и сям что-то слегка сверкало, - должно быть, звезды, которые видно и днем. Прежние призраки уже не заслоняли неба. Хэ Сяо-эр еще раз вздохнул и, с дрожащими губами, медленно закрыл глаза.

КОНЕЦ

Со времени заключения мира между Китаем и Японией прошел год. Как-то ранней весной в одной из комнат японского посольства в Пекине сидели за столом военный атташе майор Кимура и только что приехавший из Японии инженер министерства сельского хозяйства и торговли, кандидат наук Ямакава. Они непринужденно беседовали, забыв о делах за чашкой кофе и папиросой. Несмотря на весну, в большом камине горел огонь, и в комнате было так тепло, что собеседники слегка потели. От карликовой красной сливы в горшке, стоявшей на столе, иногда долетал чисто китайский аромат. Некоторое время разговор вертелся вокруг императрицы Ситайхоу [Ситайхоу (1834-1908) - вдовствующая императрица, жена императора Сянь Фэна, фактически правила Китаем, возведя в 1874 г. на престол трехлетнего императора Гуансюя; однако в 1898 г., недовольная направлением политики молодого императора, совершила переворот и опять взяла в свои руки власть], затем перешел на воспоминания о японо-китайской войне, и тогда майор Кимура, видимо под влиянием какой-то мысли, вдруг встал и перенес на стол подшивку газет "Шэньчжоу жибао", лежавшую в углу. Он развернул одну из газет перед инженером Ямакава, указал пальцем на одну из заметок и взглядом предложил прочесть. Инженер немного оторопел от неожиданности: впрочем, он давно знал, что майор держится просто, совсем не как военный. Поэтому он мгновенно представил себе какой-то исключительный случай, связанный с войной, взглянул на газету, и действительно, там оказалась внушительная заметка, которая в переводе на японский газетный язык выглядела так: "Владелец парикмахерской на улице... некий Хэ Сяо-эр, будучи храбрым воином, не раз обнаруживал свою доблесть во время японо-китайской войны. Тем не менее после своего славного возвращения он вел себя невоздержанно, губил себя вином и женщинами; ...числа, когда он выпивал в ресторане с приятелями, разгорелась ссора, в конце концов перешедшая в драку, вследствие чего он был ранен в шею и немедленно скончался. Весьма странные обстоятельства связаны с раной на шее убитого: она не была нанесена оружием во время драки, а это вскрылась рана, полученная им на поле битвы в японо-китайскую войну, причем, судя по рассказам очевидцев, когда убитый во время драки упал, повалив стол, голова его внезапно отделилась от туловища и в потоках крови покатилась по полу. Хотя власти сомневаются в достоверности этого рассказа и в настоящее время заняты строгими розысками виновного, все же, если в "Странных историях" Ляо Чжая [Ляо Чжай - псевдоним китайского писателя Пу Сунлина (1640-1715); см.: Пу Сунлин. Рассказы Ляо Чжая о необычайном. М., 1983] повествуется о том, как у некоего человека из Чжу-чэня отвалилась голова, то почему то же самое не могло случиться и с Хэ Сяо-эром?" и т.д.
- Что это значит? - изумленно произнес инженер Ямакава, прочитав заметку.
Майор Кимура, медленно выпуская струйки папиросного дыма, снисходительно улыбнулся:
- Любопытная история! Такая вещь только в Китае и может случиться.
- Да разве это мыслимо где бы то ни было?
Инженер Ямакава, усмехаясь, стряхнул пепел в пепельницу.
- Но еще интересней, что... - майор помедлил со странно серьезным лицом, - я знал этого Хэ Сяо-эра.
- Знали? Удивительно! Надеюсь, при вашем звании атташе вы не станете заодно с репортером сочинять небылицы?
- Кто же будет заниматься такой ерундой? Нет, когда я был ранен в битве при... этот самый Хэ Сяо-эр тоже лежал в нашем полевом лазарете, и я для практики в китайском языке несколько раз беседовал с ним. Здесь ведь говорится, что у него была рана на шее, так что девять шансов из десяти, что это он и есть. Отправившись на разведку или что-то в таком роде, он попал в стычку с нашей кавалерией, и японская шашка угодила ему в шею.
- Странная история. Кстати, этот Хэ Сяо-эр, судя по газете, гуляка. Пожалуй, умри такой человек тогда, - все было бы только лучше.
- В то время это был чрезвычайно искренний, хороший, очень тихий человек, среди пленных такие просто редкость. Оттого и врачи его особенно любили и, по-видимому, лечили со всем усердием. Он рассказывал о себе очень интересные вещи. В частности, я до сих пор хорошо помню, как он описывал мне свое состояние, когда он, раненный, упал с лошади. Он скатился в грязь у реки, лежал и смотрел в небо над прибрежными ивами и будто бы отчетливо видел в этом небе материнскую юбку, женские ножки, кунжутные поля...
Майор Кимура бросил папиросу, поднес к губам чашку с кофе и, взглянув на сливу в горшке, прибавил словно про себя:
- Он говорил, что именно тогда с горечью почувствовал, как отвратительна ему вся его прежняя жизнь.
- И как только кончилась война, он превратился в гуляку? Немногого же стоит человек!
Откинув голову на спинку стула и вытянув ноги, инженер Ямакава, иронически улыбаясь, выдохнул дым к потолку.
- "Немногого стоит человек?" Это вы в том смысле, что он просто прикидывался тихоней?
- Ну да.
- Нет, этого я не думаю. Я думаю, он так чувствовал всерьез, по крайней мере, тогда. Да и теперь, в ту самую секунду, когда у него (употребляя газетное выражение) отвалилась голова, он, вероятно, чувствовал то же самое. Я представляю себе это так: в драке его, пьяного, опрокинули вместе со столом. Рана его открылась, и в тот же миг голова с болтающейся длинной косой покатилась на пол. И юбка матери, женские ножки и цветущие кунжутные поля, которые он видел тогда, опять туманно проплыли у него перед глазами. А может быть, хотя над ним и была крыша, он смотрел далеко ввысь, в глубокое синее небо. И тогда он опять с горечью почувствовал, как отвратительна ему его прежняя жизнь. Но на этот раз было поздно. Впервые, когда он потерял сознание, японские санитары заметили и подобрали его. А теперь тот, с кем он дрался, набросился на него, колотил, пинал. И тут он, полный раскаяния, горько сожалея, испустил дух.
Инженер Ямакава пожал плечами и засмеялся.
- Вы большой фантазер. Но почему же в таком случае после стольких переживаний он сделался гулякой?
- А это потому, что человек немногого стоит, только в другом смысле. - Закурив новую папиросу, майор Кимура, улыбаясь, ясным, несколько назидательным голосом произнес: - Каждый из нас должен твердо знать, что он немногого стоит. В самом деле, только те, кто это знает, хоть чего-нибудь да стоят. А иначе, как знать, и у нас когда-нибудь отвалится голова, как отвалилась она у Хэ Сяо-эра... Китайские газеты нужно читать именно так и никак иначе.

Декабрь 1917 г.

[Рассказ относится ко времени японо-китайской войны (июль 1894 - апрель 1895 гг.). Написан под влиянием этических концепций Л.Н.Толстого (см. несомненное сходство в описании неба над головой раненого китайского солдата - и "неба Аустерлица" над Андреем Болконским).]

4

Детская 

- Посмотрите. Вон туда... Нет, сегодня не видно... В хорошую погоду как раз там виднеется верхушка телевизионной башни... Праздник, а может быть, и обычное воскресенье, Укромный уголок готового лопнуть от обилия запахов переполненного ресторана недалеко от конечной остановки электрички. За шатким столиком у окна друг против друга сидят мужчина и женщина. Перед женщиной - мороженое с консервированными фруктами и шоколадом. Перед мужчиной - чашка кофе со сливками. Мужчина, видимо оттого, что поспешно отхлебывает кофе, беспрерывно дымя сигаретой, поперхнулся и выпускает дым через ноздри. Взгляд женщины остается абсолютно безучастным. Оба они - это видно с первого взгляда - совсем еще не привыкли друг к другу, как к новой выходной одежде. Мужчина продолжает скованно: - Откровенно говоря, я мечтаю взобраться когда-нибудь на самый верх башни и прикрепить там дощечку с надписью: "Здесь нефть". Понимаете? Грязное небо становится все тяжелее и тяжелее и уже сейчас готово обрушиться на город. И тогда раздавленный город постепенно превратится в огромное нефтеносное поле. Ведь утверждают же, что уголь образовался из растений, а нефть - из животных. Посмотрите. Там, внизу, улица, и она забита теми, из кого образуется нефть. Поэтому я и собираюсь обучать детей лишь одному - технике добычи нефти. В уголках глаз женщины впервые появляются морщинки улыбки. Но она тут же, сжав губы, кончиком языка слизывает улыбку вместе с мороженым и шепчет извиняющимся тоном: - Мне даже подруги всегда говорили, что я не понимаю юмора. Но в том, что вы говорите, мне кажется, много юмора. - Вы что, простудились? Мужчина говорил, покашливая, и женщина тоже непроизвольно кашлянула несколько раз в ладонь, в которой держала ложечку. Прокашлявшись, она сказала своим обычным голосом: - Нет, наверно, поперхнулась дымом. - Тогда ничего страшного. А то при простуде мороженое - это было бы крайне неразумно. Взгляд женщины проникает в глаза мужчины, на мгновенье задерживается там и, оставив в них легкий трепет, убегает к окну. - Действительно не видна телевизионная башня... - Не видна. Из-за смога. - Да, ужасный смог. - А вот интересно, вправе ли люди возмущаться смогом? Вам не кажется, что это весьма проблематично? - Возможно, - женщина снова допускает в уголки глаз улыбку, но скорее из чувства долга. - Если говорить о грязи, и люди и смог, пожалуй, очень схожи между собой. Мужчина, сцепив руки, кладет их на край стола и, слегка расправив плечи, садится ровно. Тогда его подбородок и шея оказываются освещенными, и женщина обращает внимание, что на кадыке у него остались несбритые волоски. Следя за ее взглядом, мужчина опускает глаза и тут же отнимает от стола оставшиеся сцепленными руки, прижимает их к узлу галстука и, глубоко вздохнув, говорит с воодушевлением: - Во всяком случае, мы должны быть друг с другом откровенны, правда? Мы уже не в том возрасте, чтобы стесняться... - Да, я тоже так думаю. Выражение лица женщины сразу меняется, она поднимает голову и начинает быстро теребить пальцами воротник бежевого костюма. Бледно-розовый лак оттеняет красивые длинные ногти - интересно, обратил на них внимание мужчина или нет? - Нужно с самого начала подготовить себя к тому, что это может создать определенную неловкость. - Вы думаете? - Мы с вами встретились, воспользовавшись картотекой брачной конторы, - это факт, и от него никуда не уйти... Но если этот факт будет бесконечно тяготить нас... - Нисколько он не тяготит, во всяком случае, меня... - Правда? - Просто мы чуть трусливее других, менее приспособленные, недостаточно ловкие - вот и все. - Ну что ж, меня это успокаивает. - Мужчина расцепляет сложенные на груди руки и, склонившись набок, начинает искать в кармане сигареты. - Откровенно говоря, меня это тоже нисколько не тяготит. Более того, когда вопрос касается брака, я становлюсь ярым приверженцем картотеки. Если хочешь, чтоб брак был рациональным, то любовь и всякие другие случайные моменты должны решительно отметаться. Вы согласны? - Просто мы недостаточно ловкие. - Да, да, конечно, вы совершенно правы. - Мужчина склоняется к чашке, залпом допивает кофе, поспешно подносит огонь к сигарете, а свободной рукой начинает теребить галстук. - В общем, мне бы хотелось поскорее узнать ваши намерения... - Намерения? - Если я вам не подхожу, так откровенно и скажите, что не подхожу. Я ко всему готов. - Я... видите ли... раньше я думала, что встреча с вами доставит мне больше удовольствия. - Почему? Вы ведь, наверно, тщательно изучили мои ответы в карточке? - Так, что даже помню их наизусть. - Я ничего не сочинял. - Нет, я не в том смысле... Нельзя отвечать на вопросы, как это делают в экзаменационной работе. - В экзаменационной работе? - Стряхивая пепел, упавший на колени, мужчина озадаченно покачал головой. - Да, действительно интересное сравнение, будто вы школьная учительница. Но вы правы, что есть, то есть. Вы ожидали большего, чем от примитивной экзаменационной работы, вот я и провалился. Видите ли, я простой служащий фирмы и во мне нет ни капли сверх того, что я написал в карточке, хоть десять лет ищи. - И вы считаете, что по карточке вы сможете определить все? Значит, по моей карточке... - Могу, конечно. Я вам скажу вот что. Результаты оказались именно такими, на какие я рассчитывал, прибегая к картотеке. Женщина быстро опускает глаза и прикусывает нижнюю губу. В ее тоне появляется нерешительность, которую она не в силах скрыть. - А вам не кажется, что вы сделали слишком поспешный вывод? Чтобы человек сам написал о себе в карточке всю правду - в это трудно поверить. - Во всяком случае, мне ясно одно - вы именно тот человек, который мне нужен... - Ну и... - Человек, который мне нужен. Что же еще? Женщина, сжав губы, подавляет вздох и, откинувшись на спинку стула, смыкает колени. Изменение положения смягчило ее несколько угловатую фигуру. - Все это потому, что вы человек совсем неприспособленный... И не особенно прозорливый. Правда? Я прекрасно поняла, что вы очень чистый, наивный человек. Вот почему, основываясь только на этом... - Чепуха. - Мужчина подносит огонь к сигарете, зажатой в зубах женщины. - Вам известно, какую работу в фирме я выполняю? - Если верить заполненной вами карточке, исследуете косметические товары. - Исследую фальшь. Женщина первый раз от души рассмеялась. Курила она весьма умело. - Я не могу не питать доверия к человеку, прививающему мне чувство юмора! Мужчина чуть склоняет голову набок, тушит сигарету и вопросительно смотрит на женщину. - Вы знаете, что такое косметические товары? Для тех, кто работает в отделе рекламы, это, возможно, предметы, придающие женской коже красоту. Для нас же, работников технического отдела, - все иначе. Для нас косметические товары - это жиры и полимеры, которые не вызывают явных побочных явлений и могут дешево выпускаться в большом количестве. - Вы говорите ужасные вещи. - Вам так кажется? - Может быть, вы и правы, но все же... - Женщина выливает в дымящуюся пепельницу несколько ложек растаявшего мороженого. - Ваши слова оставляют какое-то неприятное чувство, это безусловно. - Меня же все это не особенно волнует. Я старательно занимаюсь исследованиями, не испытывая ни малейших угрызений совести. Потому-то я и не высказываю никакого недовольства по поводу смога. Вы говорите, я наивен... Я хочу, чтобы с самого начала между нами не было никакой недоговоренности. Да, я человек, знающий, что такое фальшь, человек, погрязший в этой фальши. - Слишком нервный вы... - Это я-то нервный, я, убийца? - Убийца? - Восемнадцать человек - это я точно помню. И меня ни разу не мучили по ночам кошмары. Женщина прикуривает, глубоко затягивается, чуть задерживает дыхание и медленно выпускает дым в потолок. - Значит, предложение мне делает одно из тех чудовищ, о которых пишут в еженедельниках? - Может быть, вас это огорчит, но чудовище - самый обыкновенный бывший солдат. - А-а, так это вы о воине... - Вы считаете, что, если убивают на войне, это вполне естественно? - На войне речь может идти лишь о законной обороне. - Только в мирное время существует такое понятие, как превышение предела необходимой обороны, то есть любую оборону обязательно снабжают, так сказать, предохранительным клапаном. А на войне нападение - лучший вид обороны. То есть война - узаконенное превышение предела необходимой обороны. - Я вовсе не намерена оправдывать войну. - Почему? А вот я, например, не собираюсь выступать против войны. Хоть я и говорю: убийца, убийца, а ведь речь-то идет о сущем пустяке - всего каких-то восемнадцать человек. К счастью или несчастью, я был простым солдатом, да и стрелял плохо. Ну ладно, поглядите-ка в окно. В этой толпе прохожих полно летчиков, артиллеристов, которые действовали в прошлом весьма успешно. А если не они сами, то их братья или дети. У кого же из этих людей повернется язык осуждать меня? - Ни у кого, естественно. Да и не должны осуждать. - По той же причине и я не осуждаю. - Кажется, я понимаю. Вернее, начинаю понимать, почему вы так долго оставались одиноким. - Я бы предпочел, чтобы вы поняли, почему я собираюсь расстаться с одинокой жизнью. - Мне очень хочется понять, но... - Я же говорю, что вы человек, который мне нужен. - Я не настолько самоуверенна. - Я в этом не сомневаюсь. - Мы с вами люди неприспособленные. Я прекрасно поняла, что вы легкоранимый, мягкий человек... И все-таки, почему я вам необходима - не объясните ли вы мне конкретнее и яснее. Вы согласны? Мы ведь встретились с вами, будучи людьми уже сформировавшимися... - Вы правы. Можно объяснить вполне конкретно. Если бы мое решение было продиктовано минутным порывом, разве стал бы я прибегать к картотеке брачной конторы? Нет, мое решение вполне конкретно. Оно так же конкретно, как вот этот стол или эта пепельница. - Благодарю, вы очень любезны... Но у меня угловатый подбородок - как у мужчины, некрасивые уши, а губы злые... - Но зато вы прекрасно разбираетесь в воспитании детей. Это, как я увидел, ваше призвание. - Вы действительно похожи на большого ребенка. - Женщина весело смеется. По ее виду не скажешь, что она недовольна разговором, напоминающим блуждание в лабиринте. - Но между ребенком и взрослым, похожим на ребенка, - большая разница. - Я говорю именно о детях. Разве вы лишены чувства долга перед детьми, которых надо спасти, вырвать ил этого мира, превращающегося под тяжестью смога в нефтеносное поле? Женщина сползла вниз, еще выше подняла сведенные вместе колени - поза несколько вызывающая. - По-моему, у вас все задатки стать верующим. Я же в бога не верю и поэтому считаю, что детей, даже нежно любимых, нужно растить в естественных условиях. Да и педагогика отрицает воспитание в стерильной среде. Во всяком случае, поскольку речь идет о замужестве, я должна в первую очередь подумать о себе. - Вы хотите сказать, что вас не волнует, если наши дети окажутся в самом очаге эпидемии, охватившей людей? - Наши дети? - Разумеется, именно наши дети. Я не такой альтруист, чтобы делать вам предложение ради желания усыновить чужих детей. - Раньте времени говорить об этом как-то странно. Женщина чуть проглатывает конец фразы, что, правда, очень женственно. Может быть, так выражается ее смущение. Мужчина сразу же улавливает это и говорит решительно, хотя в тоне его проскальзывают нотки растерянности: - Вы ошибаетесь. Я говорю о своих, уже существующих детях. Лицо женщины сереет. - Странно. Я внимательно прочла вашу карточку, в ней написано, что у вас нет детей. - А-а, в карточке... - Мужчина облизывает губы и смотрит в пустую чашку. - Да, в карточке действительно... - Вы написали неправду? - Никакой особой неправды там нет. - Вот как? Написать неправду, которая моментально обнаружится... - Как бы это лучше сказать?.. Речь идет не о таких детях. Не о таких, о которых следует писать в карточке... - Тайный ребенок? - Пожалуй, в некотором смысле... - Наверно, внебрачный ребенок, которого вы пока не признали? - Я же вам говорю, речь идет совсем не о таких детях, которых признают или не признают. - Ничего не понимаю. - В обычном смысле они на свете не живут и включить их в жизнь тоже невозможно... Женщина, продолжая пристально смотреть на мужчину, чуть склоняет голову набок, лукаво улыбается, обнажая зубы, и кивает головой, будто своим мыслям: - Все понятно... Если вы это имеете в виду, то мне все понятно. - Что вам понятно? - Просто вы их видели во сне. - Да, возможно, и во сне. Но сон был наяву. Они дышат, двигают руками и ногами - сон наяву. - Интересно, интересно вы рассказываете... - Я вам уже говорил и повторяю снова: дети действительно живые. Реально существующие в биологическом смысле дети. Если вы мне не можете поверить хотя бы в этом... - Где они живут? - В моем доме, разумеется. В подвале моего дома. Я называю его подвалом, но там все оборудовано так, чтобы они не испытывали ни малейших неудобств... Это идеальное жилище, если отвлечься от того, что оно полностью изолировано от внешнего мира. - Интересно. Ну и дальше... - То, что я рассказал, не пустая болтовня. - Я вас слушаю вполне серьезно. - Детей двое. Старшему тринадцать лет, младшему недавно исполнилось девять. Но меня вот что беспокоит - станете ли вы другом этих детей, существует ли такая возможность, пусть даже самая маленькая? Разрешите мне хотя бы надеяться на это. - Что ж, если вы действительно этого хотите... - Тогда позвольте мне задать еще один вопрос... Если бы в таком положении оказались вы... Нет, я напрасно это делаю. Вопрос, имеющий подобную посылку... - У меня была тетя, дальняя, дальняя родственница, я, правда, не состояла с ней в кровном родстве - так вот, она держала кошек. - Кошек? - У нее было четыре поколения кошек - всего штук тридцать. И никто их никогда не видел. - Вы ставите меня на одну доску со своей ненормальной тетей... - Моя тетя вовсе не была ненормальной. Каждый день хозяин ближайшей рыбной лавки привозил ей еду для тридцати кошек. Кошки существовали на самом деле. И я ни разу в этом не усомнилась. Если кому-то это действительно необходимо, нет ничего проще, как поверить в существование тридцати кошек. - Да, вы несомненно человек, который мне нужен. Все же задам вам вопрос. Какое небо вы бы хотели создать для наших детей? Вместо этого, затянутого смогом... - Ослепительно голубое летнее небо морского побережья. - Почему? - Или, может быть, осеннее. Осень - изумительный сезон, когда уже не жарко, созревают фрукты... - Это нереально. - Вы так думаете? - Детям придется жить лишь вдвоем на вымершем земном шаре. Им будет не до выбора сезона. Им нужна суровая закалка, чтобы они смогли выжить, противостоять любым невзгодам. - И даже смогу? - Нет, смог и человек взаимно исключают, взаимно уничтожают друг друга. Потому-то с самого начала - правда, тут были и экономические причины - я выбрал небо пустыни. - Детям - пустыня, не слишком ли это жестоко? - Но я сделал поблизости небольшой оазис. И что, вы думаете, произошло? - Как что произошло? - Дети, точно дикие животные, по одному запаху учуяли воду. - Очень интересно. Вы мне не закажете чаю? - Может быть, попьем его у меня дома? Чаю у меня сколько угодно. И кроме того, прежде чем вы примете окончательное решение, я думаю, хорошо бы вам встретиться с детьми... - Когда я попаду в ваш дом, то тоже увижу небо пустыни? - Нет. Теперь пустыню я уничтожил. Детей я поселил в джунглях третьего ледникового периода. И потому, что там бродят динозавры, от огромных до самых маленьких, и потому, что все живое превращается в уголь и нефть, этот период имеет очень много общего с современностью. - В таком случае не придут ли в конце концов ваши дети к тому же, к чему пришли мы? Ведь наши предки тоже прошли когда-то через ту же самую эпоху динозавров... - Ошибаетесь. Моим детям не придется жить как первобытным. Мы обогащены знаниями и техникой. Кроме того, если вы окажете им помощь в учебе, процесс их развития, естественно, будет совсем иным, чем у первобытного человека. - А как вы объясняете детям все, что касается современности? - Для чего им рассказывать об этом? - Но ведь полностью изолировать их от внешнего мира тоже невозможно. С улицы доносятся гудки автомобилей, в дверь стучат разносчики товаров. - Подвал абсолютно звукоизолирован. Правда, однажды мне пришлось здорово поволноваться. Водопроводная труба, проложенная в железобетонной стене, неожиданно лопнула. И подвал стало затоплять. Пришлось детей запереть в сундуке и вызвать водопроводчика. Но дети сквозь щель все же увидели, как он работает. Я совсем растерялся. Как им объяснить, кто это?.. - Но они видят вас, и, значит, какое-то представление о людях у них должно быть. Вряд ли водопроводчик так уж сильно поразил их воображение. - Нет, я им внушил, что, кроме нас троих, никаких других людей не существует. - И для этого вам пришлось внести коррективы в историю, да? - Детям я так объяснил: "Слушайте внимательно. Тот, которого вы сейчас видели, - дракон-оборотень, появившийся в образе вашего отца". - А-а, значит, вы все превратили в сказку? - Да-да, совершенно верно. Потом я сказал им, что дракон может то появляться, то исчезать... Такое объяснение весьма удобно... Взять, например, пищу. Раньше я сталкивался с огромным неудобством - невозможностью использовать продукты, подвергавшиеся какой-либо обработке. А с тех пор дракон-оборотень легко превращается во сне даже в сосиски или китайскую лапшу. Женщина рассмеялась, вытянула ноги и уперлась руками в колени. Скованность исчезла, она снова обрела женственность. Поза ее стала свободной, спокойной. - Пойдемте. Посмотрим, как там ваши дети... Руководить детьми, формировать их нужно не только во время учебы, но в какой-то мере и во время игр!.. - Кстати, вон те, что там, кем они вам представляются? Все еще людьми? - Нет, драконами-оборотнями... Или скорее теми, из кого образуется нефть... А вокруг густо растут огромные кедры - первобытный лес каменноугольного периода... Они поднимаются. Поднимаются одновременно, словно сговорившись. Но расплачивается один мужчина. В лифте женщина мысленно сравнивает плечи мужчины со своими, находящимися почти на одном уровне, потом заглядывает ему в лицо и тихо смеется. Мужчина даже не улыбнулся в ответ, наоборот, прищурился и слегка придержал женщину за локоть. Оба снова выходят в смог. Даже их одежда сзади примята одинаково. Точно они уже десять лет прожили, опираясь на одну и ту же поддерживавшую их перекладину... Четвертая остановка на электричке, а там совсем близко - несколько минут на такси. Обычно он ездит автобусом, но сегодня, естественно, можно позволить себе такую роскошь. Дом мужчины действительно существует. Это обычный крупноблочный дом в так называемой пригородной зоне, разбитой на аккуратные участки. Даже цветом крыши он не отличается от соседних строений. Крыша железная, зеленого цвета, той же краской выкрашены и водосточные трубы. Но женщина не видит сейчас ничего, кроме того, что это реальный дом. Ей вполне достаточно, что дом существует. Мужчина и женщина снова сидят за столом и теперь пьют чай. Стол другой формы, чем в ресторане, но такой же шаткий, и женщина, скомкав пустую пачку сигарет, подкладывает ее под одну из ножек. - Что сейчас делают дети? - Который час? - Мужчина смотрит на ручные часы и слегка задумывается. - Сейчас они, вооружившись, охотятся. Женщина смеется и, откинувшись на спинку стула, поправляет волосы. Потом вдруг, пораженная неуютностью комнаты, говорит: - Вы действительно совсем, совсем одиноки. Мужчина оценивающе смотрит на женщину - ее участие вызывает у него теплое чувство. - Откровенно говоря, я бы не хотел снова возвращаться к картотеке брачной конторы. Дети, между прочим, очень ловко охотятся. - Какая же сегодня добыча - большая, маленькая? - Огромный динозавр - это определенно. - А дракон-оборотень их не удивит? - Я много рассказывал им о вас. - Я тоже буду послушным ребенком. Женщина поднимает чашку чаю на уровень глаз, будто хочет чокнуться, то же делает и мужчина, но в их движениях все еще чувствуется некоторая скованность. Может быть, оттого, что беззаботное веселье не соответствует их возрасту. - Но мои дети ужасно впечатлительные и поэтому... - Разумеется, - быстро соглашается женщина. - Сегодня я зашла на минутку. И уже собираюсь откланяться... Все должно идти своим чередом... Чтобы подготовиться к встрече со мной, детям потребуется время. - Нет, давайте лучше спросим самих детей. Если они ответят, что времени им не потребуется, то нет нужды тянуть понапрасну. - Да, конечно. - Женщина покраснела так, что на глаза навернулись слезы. - Ну что ж, спросите их. Если они проголодались, я могу приготовить еду. - Нет, есть им еще рано. - Что же я должна делать?.. Женщина покраснела еще сильнее, но мужчина, казалось, не обратил на это никакого внимания. И, наклонившись к чашке и громко прихлебывая, сказал: - Ладно, спросим их сейчас же... Вот только допьем чай и спросим... И оба, точно птицы, уткнувшись в кормушку, сосредоточенно пьют чай. Неожиданно мужчина встает, вытирая губы тыльной стороной ладони. Женщина, поднявшаяся за ним, явно растеряна. Мужчина идет впереди, вслед - женщина. - Это кухня. - Ага. - Вот здесь ванная. Открыв дверь, мужчина входит в ванную комнату, выложенную кафелем; женщина покорно следует за ним. Войдя, она замирает. И неудивительно. В ванной часть кафеля на полу снята, и круто вниз уходит грубо сколоченная деревянная лестница. Женщина принужденно улыбается, надеясь на ответную улыбку ободрения. Но мужчина не улыбается. В самом деле, настоящая шутка производит большее впечатление, если при этом сохраняют серьезность. - Зажгите свет и прикройте, пожалуйста, дверь. Когда она прикрыла за собой дверь, то почувствовала, будто ей заложило уши. Нет, уши ей не заложило, просто сразу наступила гробовая тишина. Кромка двери обита толстым войлоком. - Там, внизу, детская. Женщину удержал, возможно, тон, каким это было сказано. Тон, каким мужчина произнес: "Детская"... Неуловимо загадочный, теплый и в то же время искренний и торжественный... Видимо, пока тревожиться нечего. Не исключено, что каждый дом имеет свою вот такую детскую. И она просто не в курсе дела - возможно, именно такой и должна быть настоящая детская. Мужчина спускается до середины лестницы и спокойно, без всяких колебаний, протягивает женщине руку. - Осторожно голову. В конце лестницы - еще одна дверь. Вся обитая войлоком, мохнатая, как шкура животного, толстая дверь. Массивный засов. Мужчина отодвигает его и открывает дверь. И сразу же бросаются в глаза мрачные зеленые волны... Колышущиеся темно-зеленые полосы света. Потом слышится шуршащий звук, точно по песку морского побережья тащат телеграфный столб. - Джунгли каменноугольного периода, - слышит она шепот мужчины. - Может быть, этот звук издает ползущий динозавр? - Какие огромные джунгли, а? - Это только кажется, эффект достигнут с помощью полупрозрачных экранов и светотени. Поэтому к ним неприменимо понятие "огромный" в прямом смысле слова. - Если присмотреться, видны даже кедры. - А вон там есть и болото. Смотрите, на его поверхности поблескивает вода. - И какая духота. - Большая часть моих заработков ушла на эту комнату... Давайте пройдем сюда. Неожиданно раздается вой какого-то зверя. - Что это? - Аргозавр. Один из видов хищных динозавров. - Как же удалось?.. - Магнитофонная лента. Звукозапись. Конечно, по правде говоря, никому не известно, каким голосом выл динозавр. Сейчас среди сохранившихся пресмыкающихся есть ящерица-крикунья, но ее крик не имеет ничего общего с ревом дикого зверя. Он похож скорее на лягушачье кваканье. Но педагогический эффект важнее правды. В кино и телевизоре голоса чудовищ соответствуют их размерам. То, что вы сейчас слышали, записано с телевизора... О-о, по этой дороге дальше не пройти. Она проецируется на стену... Идите сюда. - Где же дети? - Сейчас они выскочат откуда-нибудь. Привыкли нападать неожиданно. - Ага... Это произошло в тот момент, когда женщина кивнула. Ветви огромного кедра слева от нее, за которым ничего не было видно, неожиданно раздвинулись, показалось ярко-голубое небо и оттуда - просто непонятно, каким чудом они там удерживались, - выглянули двое детей. Один, видимо, старший, целился в нее из лука. Другой, стоя рядом с ним на одном колене и жуя резинку, держал наготове стрелы для брата. Лица ужасно бледные... Или, лучше сказать, почти бесцветные, полупрозрачные... Головы кажутся какими-то мятыми - видимо, из-за неправильного ухода волосы у них свалялись, как вата. Мужчина в растерянности кричит, но уже поздно - первая стрела вылетела из лука. Она задела шею женщины, инстинктивно отпрянувшей назад, и издала резкий свистящий звук - точно рассекли воздух хлыстом. Разрушительная сила, беспощадность чувствовались в звуке, который издала стрела, ударившись о железобетонную стену, и это совсем не вязалось с крохотным луком в руках мальчика. Женщина, бежавшая сквозь полосы зеленого света, слышала крик мужчины: - Нельзя, что вы делаете? Тонкий скрипучий голос ответил ему: - Дракон-оборотень. - Да нет же, это мама. Она хочет научить вас счету. - Неправда, дракон-оборотень. Женщина захлопывает за собой мохнатую дверь, взбегает по лестнице, слыша, как рвется ее платье, выбирается из ванной и выскакивает из дому. Она замедляет бег, лишь оказавшись на улице. Теперь уж бесцветные мальчики не настигнут ее, да и гнало ее не чувство опасности или страха, совсем иное чувство. По дороге на станцию ей попались три телефонные будки, но у нее и в мыслях не было останавливаться. Электричка, в которой едет женщина, мчится в центр - над ним навис толстый слой смога. В вагоне много свободных мест, но она стоит, держась за поручень, и пристально смотрит в окно на пейзаж, несущийся мимо, как бесконечная лента газеты в ротационной машине. На фоне пейзажа в окне отражается ее лицо. Испуганное лицо с плотно сжатыми губами. Вдруг лицо в ужасе отшатывается. Это происходит в тот момент, когда мимо пробегают строения начальной школы. Было воскресенье, а может быть, и праздник, и поэтому детей там было очень мало - они возились в углу школьного двора. Женщина устремляет взгляд к серому небу. Смотрит на потерявшее высоту скучное, невыразительное небо. И сердце женщины бьется как обычно. Она еще крепче сжимает губы. Это единственное, что ей остается. Не нужно открывать рта, и тогда, может быть, и завтра ей удастся встретить утро, похожее на сегодняшнее. Даже если небо такое же ненастоящее, нарисованное, как в той детской.

5

Человек, превратившийся в палку 

В книгу включены роман "Тайное свидание" и драматические сцены одного из крупнейших японских писателей Кобо Абэ, посвященные, как и все творчество Абэ, столкновению человека с буржуазным обществом. В романе и сценах показаны одиночество, неустроенность, униженность человека в мире зла и насилия. Писатель утверждает, что зло преодолимо, если люди найдут в себе силы воспротивиться ему.

Действующие лица
Служитель ада - руководящий работник.
Служительница ада - недавно назначенная в наземную службу.
Человек, превратившийся в палку.
Голос из ада
Мужчина \ хиппи
Женщина /

Жаркий воскресный день июня. Широкая улица на фоне универсального магазина. Толпа снующих мужчин и женщин. (Реалистическое воплощение нежелательно). Посредине сцены, метрах в трех от края тротуара с отрешенным, замкнутым и безразличным выражением лица, повернувшись к залу, сидят молодые Мужчина и Женщина, с виду хиппи.
Вдруг с неба падает палка. Самая обыкновенная палка, длиной метр двадцать сантиметров. (Ею манипулирует, как марионеткой, актер, исполняющий роль Человека, превратившегося в палку.)
Палка падает, крутясь, катится к краю мостовой, со звоном отскакивает от кромки тротуара и замирает меньше чем в метре от Мужчины и Женщины. Они невольно смотрят туда, где упала палка, хмурят брови и поднимают головы вверх. Их спокойная реакция несколько не соответствует той опасности, которой они подвергались.
В этот момент на сцене появляются справа - Служитель ада, слева - Служительница ада.
Мужчина (продолжая смотреть вверх). Опасно, а...
Служитель ада.
На небе вечернем трехдневный месяц -
Фруктовый нож, срезающий кожицу судьбы.
Служительница ада.
И сегодня еще один человек,
Утратив свой облик, стал палкой.
Мужчина (снова обращает внимание на палку и подбирает ее). Еще чуть-чуть, и попала бы в нас.
Женщина (смотрит на палку, дотрагивается до нее). Я думаю, все дело случая - попадет, не попадет...
Мужчина. Кто знает? (Начинает постукивать палкой по земле.)
Служитель ада.
Месяц цвета грязной коробки для завтрака.
Улица крутится в водовороте.
Служительница ада.
И сегодня еще один человек,
Став палкой, утратил свой облик.
Женщина. Что это за ритм?
Мужчина. Не пытайся угадать.
Женщина (неожиданно смотрит вверх). Наверняка это дело рук вон того мальчишки.
Мужчина (вслед за ней смотрит вверх)...
Женщина. Приятный на вид. Похоже, школьник. Играл на крыше.
Мужчина (снова смотрит на палку). Мальчишки не любят оборванцев.
Женщина. Не свалился бы, смотри, как свесился... Совесть, наверно, мучит... Не могу разобрать, он вроде что-то говорит нам...
Мужчина. Промахнулся - вот, наверно, и ругается.
Палка (сама с собой). Нет. Это он меня зовет. Мальчик заметил, куда я упал.
Женщина (неожиданно). Поняла. Вот он, ритм. Слушай, так? (Напевает какой-то мотив.)
Мужчина. Угу...
Женщина. Неправильно?
Мужчина. Мой давний принцип - уважать чужой вкус.

Женщина продолжает напевать, жестами передавая найденный ритм. В это время Человек, превратившийся в палку, покачиваясь в такт движению руки Мужчины, неотрывно, пристально смотрит в одну точку на небе.

Служитель ада (медленно направляясь к центру сцены).
Месяц забыт на небе цвета цемента
Палка забыта в водосточной канаве.
Служительница ада (также медленно направляясь к центру сцены).
Палка забыта в водосточной канаве.
Улица, съежившись, крутится в водовороте,
Мальчик ищет исчезнувшего отца.

С этими словами служители ада встречаются в центре сцены в нескольких шагах позади Мужчины и Женщины.

Служитель ада (самым обычным тоном). Ну как, на сей раз мы вроде встретились в нужном нам месте?
Служительница ада (раскрыв большой блокнот). Время - без двадцати двух минут и десяти секунд...
Служитель ада (смотрит на ручные часы). Точность - адская.
Служительница ада (внезапно заметив палку в руках Мужчины). Вон, наверно, та палка?
Служитель ада (в замешательстве). Возникла непредвиденная помеха... (Подходит и бросает Мужчине через плечо). Приятель, где подобрал палку?

Мужчина, не отвечая, пристально смотрит на него.

Служительница ада. Разве она не лежала здесь, в водосточной канаве?
Женщина. Она свалилась вон с той крыши. Еще чуть, и убила бы нас.
Служительница ада (участливо). Что ты говоришь?.. (Служителю ада). Сэнсэй, по-моему, это та самая палка.
Служитель ада (Мужчине). Прости, приятель, ты не отдашь ее мне?
Мужчина. ...
Служительница ада. Вам ведь она, в общем-то, не нужна.
Мужчина. Да-а...
Служитель ада. Мы ведем расследование. Нам нужно кое-что выяснить.
Женщина. Вы что, сыщики?
Служительница ада. Не совсем так, но...
Служитель ада (прерывая). Да вроде того и значит...
Мужчина. Хватит трепаться. Вы сами и бросили палку. А теперь хотите следы замести - зря стараетесь.

Отбивает палкой ритм. Женщина начинает напевать уже знакомый мотив.

Служитель ада (примирительно). Если вы сомневаетесь, давайте сходим в полицию.
Мужчина. Сладко поешь - заткнись.
Женщина (смотрит вверх). Я думаю, это мальчишка, но... Куда-то уже исчез...
Мужчина. А ты лучше помолчи.
Служительница ада (с воодушевлением). Мальчик подсматривал, да? С крыши... Ну, конечно... А отца он не звал? Испуганным, точно заледеневшим голосом...
Женщина (не спуская глаз с Мужчины). Нет, не слыхали. Здесь ведь шум превышает двадцать фонов. (Дрожит.)
Служительница ада (Служителю ада). Сэнсэй, уточнить обстановку?
Служитель ада. Угу. (Секунду колеблется). Только побыстрее...

Служительница ада тут же убегает вправо.

Палка (тоскливо, сама с собой). В этом нет необходимости... Я все прекрасно слышу...
Грязноватая комната за служебной лестницей универмага... Мой перепуганный сын...
Его, как струпья, облепили отвратительные служащие.
Служитель ада (Мужчине). Трудно, пожалуй, объяснить, но дело в том, что нам поручено в первую очередь следить за этой палкой... Наверно, вы меня не поймете.
Мужчина. Я ничего и не понимаю.
Женщина (с видом знатока). Сейчас век разорванных связей. Человек отчужден.
Палка (сама с собой - с невыразимой тоской). Мальчик рассказывает... Рассказывает о том, как я упал с крыши, превратившись в палку...
Служитель ада (Мужчине). Так вот, я спрашиваю, для чего вам нужна эта палка? Ведь какой-то особой цели у вас нет, правда?
Мужчина. Цели? Да нет, просто из интереса.
Женщина. О-о, цель - это что-то очень древнее.
Служитель ада. Совершенно верно. Цель не используешь даже вместо глазных капель. Поэтому, может быть, вы нам все-таки отдадите палку? Для вас она, видимо, ничего не значащая, обыкновенная палка. А для нас ценнейшее вещественное доказательство, касающееся одного человека...
Женщина (точно во сне). Но ведь хоть маленькая должна же быть. А ее нет...
Служитель ада. Чего нет?
Женщина. Цели, конечно.
Служитель ада. Ты слишком много об этом думаешь. Хотеть того, чего не существует, - попусту растравлять раны. Не столько цель, сколько отсутствие цели - вот что вызывает недоумение... Потеря цели - вот что надрывает сердце... И это лучше всего прочего доказывает - человек живет ради цели. Я прав?
Женщина (Мужчине). Ты не хочешь меня поцеловать?
Мужчина (скользит холодным взглядом). Противно.
Женщина. Перестань ломаться.
Мужчина. Противно.
Женщина. Ну давай!
Мужчина. Ты возбуждена.
Женщина. Ладно, почеши спину.
Мужчина. Спину?

Женщина наклоняется к Мужчине и подставляет шею.
Он неохотно сует за воротник палку и начинает чесать ей спину.

Женщина. Левее... Так, так, здесь...
Мужчина (вытаскивает палку и передает ее Женщине). Теперь ты мне почеши.
(Наклоняется к ней.)
Женщина. Неохота... (Но вопреки своим словам сует палку за ворот Мужчины.) Здесь?
Мужчина. И здесь и там - всюду.
Женщина. Всюду?
Мужчина (извивается всем телом, сдавленным голосом). Ух, ух, ух... Как же давно я в бане не был...
Женщина (отбрасывает палку). Эгоист!

Служитель ада втискивается между ними и пытается поднять палку. Мужчина отталкивает его руку и снова хватает палку.

Служитель ада. Приятель... Ничего, видно, не поделаешь, давай устроим куплю-продажу. За сколько отдашь?
Женщина (живо). Триста иен.
Служитель ада. Триста иен? За какую-то палку?
Мужчина. Я и за пятьсот не отдам.
Женщина (тихо упрекает его). Если нужно будет, мы этих палок наберем сколько хочешь. Служитель ада. Триста иен на курево, представляешь?
Мужчина. Я с ней как-то сроднился... Почему бы, а?.. (Берется за конец палки и вертит ее в разные стороны.)
Женщина (насмешливо). Похожа. Точь-в-точь.
Мужчина (пристально смотрит на палку). Похожа... Я... Я? (Вдруг задумывается и неожиданно Женщине.) Братья и сестры у тебя, наверно, есть?
Женщина. Да, сестра.
Мужчина. Как она тебя звала?
Женщина. ?..
Мужчина. Какое-нибудь прозвище ведь она наверняка тебе дала?
Женщина. А-а, прозвище.
Мужчина. Ну да, прозвище.
Женщина. Гаа-гаа.
Мужчина. Гаа-гаа?
Женщина. Но так меня называл брат. Сестра - по-другому. Сестра называла Томбо - Стрекоза...
Мужчина. Что это еще за гаа-гаа?..
Женщина. Говорю же, сестра звала Стрекозой.
Мужчина. Я спрашиваю, что значит гаа-гаа?
Женщина. Не знаешь, что такое гаа-гаа?
Мужчина. Что-нибудь тоже вроде стрекозы?
Женщина. Угу... Но все это очень сложно.
Служитель ада. Послушайте, приятели...
Мужчина. Вчера в том галантерейном магазине были похороны.
Женщина (оглядываясь). Но это ни к кому не относится, правда?..
Мужчина. А как же гаа-гаа, стрекоза...
Служитель ада. Может, не гаа-гаа, а га-га?
Женщина. Умерла.
Мужчина. Кто?
Женщина. Сестра.
Служитель ада. И во что превратилась?
Мужчина. В труп, разумеется.
Служитель ада. Да, это, пожалуй, так.
Женщина. И теперь я уже никогда не узнаю. Все окутано тайной.
Мужчина. Что?
Женщина. Гаа-гаа или га-га...
Мужчина. Ну и дура же ты...
Служитель ада. Вернемся к палке. Похожа она на палку?.. Предположим, похожа... Но смысл, который ты вкладываешь...
Женщина. Когда наступает завтра, завтра превращается в сегодня...
Служитель ада. Твоя идея относительно палки коренным образом...
Мужчина. Когда в руке у человека какой-то предмет, не лезь к нему.
Женщина. Никак не могу понять. Всегда вслед за завтра приходит новое завтра. Это ужасно.

Быстро возвращается Служительница ада.

Служительница ада (останавливается немного в стороне). Сэнсэй...
Служитель ада (подходя к ней). Что случилось?
Служительница ада. Если мы не поспешим...
Служитель ада (кивая на хиппи). Странные люди. Предложил им триста иен, а они все равно не хотят отдавать.
Служительница ада. Сейчас придет этот мальчик.
Служитель ада. Зачем?..
Служительница ада. Когда я входила в универмаг, как раз передавалось сообщение о пропавшем мальчике. Мальчик упорно утверждает - мол, сам видел, как его отец превратился в палку и упал с крыши. Но ему, кажется, никто не поверил. Служитель ада. Это естественно.
Служительница ада. И тогда, сбежав от всех, он отправился искать пропавшего отца.

Служители ада с беспокойством смотрят влево.

Палка (сама с собой, отрывисто). Ребенок видел. Видимо, так оно и есть. В ту минуту я как раз смотрел рассеянно на толчею внизу, опершись о низкие перила между вентиляционной трубой и лестницей. Водоворот... Смотри... Сплошной водоворот...

Все нарастает городской шум, напоминающий рев каких-то чудовищ в туннеле.
Вдруг Мужчина, испугавшись чего-то, выпускает палку из рук.
(Продолжает говорить сама с собой). И в то время как я, думая, что схожу с ума, пытался удержаться в этом водовороте ревущего города, ребенок звал меня. Тянул меня посмотреть в телескоп - десять иен за три минуты... В тот миг мое тело плыло в пространстве... У меня и в мыслях не было бежать от ребенка, и вот... Превратился в палку... Почему, почему же это произошло?..
Женщина. Так в чем дело?
Мужчина (разочарованно смотрит на палку, валяющуюся у его ног). Похожа на дохлую рыбу. Зря подбирали...
Женщина. Да, просто фантазия у нас разыгралась...
Служительница ада (встав на цыпочки, смотрит вдаль влево). Ой, сэнсэй. Мальчишка... В огромных очках... Внимательно осматривает все вокруг. Сам маленький, тонкошеий... Служитель ада. Да, в конце концов он и сюда придет...
Палка (по-прежнему валяясь на земле, сама с собой). Звук шагов ребенка, прыгая точно резиновый мячик, прорывается сквозь топот миллионов людей, сотрясающий землю. Женщина (украдкой глядя на служителей ада). Ну что за несговорчивые люди... Ладно, по рукам, что ли?

Мужчина, смотревший на палку, точно придя в себя, встает. Вслед за ним поднимается и Женщина.

Мужчина (с досадой). Эта штука до жути похожа на меня.
Женщина (успокаивая). Да нет, что ты. Разве только самую малость.
Мужчина (будто решившись, подзывает Служителя ада). Тысяча иен, идет? (Пинает палку.)
Служитель ада. Тысяча иен?
Палка (сама с собой). Зачем пинать... И так лежу мокну в водосточной канаве... Могу даже простудиться!
Мужчина. Не хочешь - не надо, мне все равно.
Служительница ада (глядя влево, испуганно). Сэнсэй, он уже совсем близко.

Человек, превратившийся в палку, сложно реагирует улыбкой, выражающей надежду, смешанную с отчаянием.

Мужчина. Продаем потому, что не хотим продавать. Отрицание положения. Понял?
Женщина. Да, продаем потому, что не хотим продавать. Понял?
Служитель ада (с досадой). Ну, ладно... (Достает из кармана несколько купюр и вытягивает тысячеиеновую.) Вот... Ты думаешь, наверно: неплохое дельце провернул. Но я хочу, чтобы ты знал - ты продал не просто палку. На самом деле палка - это ты сам...

Мужчина, не дожидаясь конца реплики, выхватывает тысячеиеновую бумажку и быстро уходит влево. Женщина, идя вслед за ним, беззаботно улыбается и помахивает рукой.

Женщина. Век разорванных связей. (С этими словами уходит со сцены.)

Служители ада стремительно бросаются к водосточной канаве, в которой валяется палка. Неожиданно солнце заходит, шум улицы умолкает. Коротко звучат далекие удары клепальных молотков.

Служитель ада (двумя пальцами подбирает грязную палку, вынимает из кармана газету, разворачивает ее, вытирает палку). Порядок, порядок!..
Служительница ада. Служить на земле тоже не сладко.
Служитель ада. Для первого дня практического совершенствования совсем неплохо.
Служительница ада. Слишком уж большое напряжение.

Человек, превратившийся в палку, неожиданно проявляет беспокойство. Служители ада тоже начинают беспокоиться. Мальчишка!

Служитель ада в волнении прячет палку за спину, потом запихивает ее под куртку и, наконец, в брюки сверху и в таком положении застывает на несколько секунд. А с лица Человека, превратившегося в палку, напряжение постепенно исчезает. Служители ада тоже принимают более спокойные позы.

Палка (сама с собой). Нет, все в порядке... Теперь уже все равной...
Служитель ада (вытаскивая палку). Что могло сейчас быть, ужас...
Служительница ада. Но он выглядит таким жалким.
Служитель ада. Сочувствие - плохой помощник в нашем деле. Ладно, давай быстрее начнем. (Протягивая палку.) Все какие-то помехи.
Служительница ада (взяв палку, держит ее в вытянутых руках). Подумать только, какая легкая.
Служитель ада. Для первого опыта подходит как нельзя лучше. Ну, начинай. В том порядке, как я тебя учил...
Служительница ада. Хорошо... (Старательно, как ученица, рассматривает палку со всех сторон.) Прежде всего бросается в глаза, что верхняя и нижняя части палки разнятся...
Верхняя часть захватана грязными руками... Нижняя - сильно стесана... Это значит, палка не валялась праздно, а еще при жизни использовалась людьми для каких-то определенных целей.
Палка (сама с собой, раздраженно). Вполне естественно. Каждый, кому не лень...
Служительница ада. Однако обращались с ней очень грубо. Она вся в ссадинах, так жаль ее...
Служитель ада (смеясь). Прекрасно. Но что означает слово "жаль"? В нем есть некая частица человеческого.
Служительница ада. Человеческого?
Служитель ада. Исходя из представлений, существующих у нас в аду, следовало бы сказать: это трудолюбивая, верная палка, не бежавшая от работы, терпеливо разрешавшая пользоваться собой, пока вся не покрылась ссадинами.
Служительница ада. Значит, это обыкновенная палка. А палку может использовать даже обезьяна. Для человека она чересчур примитивна.
Служитель ада (с силой). Именно поэтому она трудолюбива и верна. Непонятно? Палка может вести слепца, но может и ударить собаку. Как рычаг она способна передвигать тяжести, но может и поразить врага. В общем, палка - основа всех орудий.
Служительница ада. Выходит, такой же самой палкой сэнсэй может ударить меня, и я тоже в ответ могу ударить сэнсэя?
Служитель ада. Разве это не вопрос верности? Как бы ее ни использовали, палка есть палка. Существует даже теория, будто этимологически слово "верность" восходит к слову "палка".
Служительница ада (с непонимающим видом). Это было бы слишком печально... Служитель ада. Но ведь речь идет лишь о том, что живая палка превратилась в палку мертвую. Служащим на земле чувствительность воспрещена. Ну, продолжай. Служительница ада. ...
Служитель ада. Итак, суть донесения.
Служительница ада (приходя в себя). Да, прежде всего позвонить в штаб, сообщить о времени и месте исчезновения объекта и подтвердить удостоверяющий номер. Затем определить кару и зарегистрировать ее вид и меру.
Служитель ада. А какое определить наказание?
Служительница ада. ...
Служитель ада. Следовало бы знать, это так просто...
Служительница ада. Я из тех, кто любил рассматривать все, выставленное в зале экспонатов (наклоняет голову). Разве там среди экспонатов есть палка?
Служитель ада. Может быть, такого экспоната там и нет.
Служительница ада (с облегчением). Значит, это случай особый, да?
Служитель ада. Спокойно, спокойно. Поскольку сейчас первые шаги практического совершенствования, я тебе, пожалуй, подскажу... Ты говоришь, ее нет в зале экспонатов, но там ведь необязательно выставляются только одни диковинки... Наоборот...
Служительница ада (наконец догадалась). Но и слишком заурядные тоже не выставляются!
Служитель ада. Совершенно верно. За последние несколько десятков лет процент палок все время растет. Были даже месяцы, когда девяносто восемь и четыре десятых процента были палками...
Служительница ада. Вспомнила... Им, наверно, не определяют кару, а оставляют в том виде, в каком они были при жизни...
Служитель ада. Ну вот, теперь правильно.
Служительница ада. Значит, достаточно подтвердить удостоверяющий номер, а регистрировать кару особой нужды нет.
Служитель ада. Именно так. Ведь и в учебнике сказано: "Грешный, но не подвергаемый каре, превращается в палку и оставляется на земле. И земля становится кладбищем гниющих палок..." Очень полезное нововведение. Иначе бы нам в аду рабочих рук на них не напастись. А рабочие руки эти давно уж брать негде.
Служительница ада (достает портативную рацию). Вызовем штаб?
Служитель ада (отнимает рацию). Только сначала я покажу, как это делается. (Включает.) Алло, штаб? Говорит наземная служба MC - группа практики.
Голос из ада. Да, штаб вас понял.
Служитель ада. Прошу подтвердить удостоверяющий номер. MC-621... MC-621...
Перехожу на прием.
Голос из ада. МС-621, вас понял.
Служитель ада. Время - без двадцати двух минут десяти секунд... Пункт - район Б, сектор 32, градус 4. Упал, превратившись в палку, с крыши универмага... Перехожу на прием. Голос из ада. Все в порядке, вас понял. Перехожу на прием.
Служитель ада. Без наказания. Регистрации не подлежит. Перехожу на прием.
Голос из ада. Регистрации не подлежит. Вас понял.
Служитель ада. Сообщите, пожалуйста, следующее задание.
Голос из ада. Через шесть минут двадцать четыре секунды, район Б, сектор 32, градус 8... Служительница ада (раскрывает блокнот и записывает). Это за станцией.
Служитель ада. Сектор 32, градус 8, вас понял.
Голос из ада. Желаю успеха. Перехожу на прием.
Служитель ада. Простите за беспокойство. Вас понял. (Резко меняет тон.) Извините, что затрудняю вас, но если придет жена, не передадите ли вы ей... Я забыл дома ключи.
Голос из ада (щелкает языком). Ну что ж, с каждым может случиться. На этом кончаем. Желаю удачи.
Служитель ада (со смехом). Вас понял. Привет. (Выключает рацию.) Вот так примерно это делается.
Служительница ада. Поняла.
Служитель ада. Что-то я не слышу в твоем голосе бодрости. (Возвращает ей рацию). Служительница ада (стараясь улыбнуться). Да нет...
Служитель ада. Итак, попрощаемся здесь с этой палкой, а?
Служительница ада. Так вот и бросим?
Служитель ада. Я понимаю тебя, но таково правило. (Оглядывается и, заметив решетку водостока, вставляет в нее палку.) Оставим ее здесь - она легко попадется на глаза людям, и ее скоро подберет кто-нибудь другой. (Отходит на шаг и снова осматривается.) Ну что ж, прекрасно. С палкой все проделано превосходно. Если к ней еще прибьют плакат...

Служительница ада неожиданно берется: за палку и вытаскивает ее.
Ты что делаешь?!
Служительница ада. Это слишком жестоко.
Служитель ада. Жестоко? (В изумлении замолкает.)
Служительница ада. Вам не кажется, что нам следовало бы вернуть палку тому ребенку?
Если ее просто так оставить здесь...
Служитель ада. Не говори глупостей. Для любого папка палкой и останется.
Служительница ада. Но для того ребенка она, возможно, имеет особое значение.
Служитель ада. Почему?
Служительница ада. Хотя бы потому, что послужит ему для самоанализа, станет наглядным доказательством: он не должен, как отец, превращаться в палку.
Служитель ада (невольно рассмеявшись). Какой там самоанализ! Скажи, пожалуйста, будет ли заниматься самоанализом человек, вполне довольный собой?
Служительница ада. Довольный собой?
Служитель ада. Разве он не превращается в палку именно потому, что самодоволен?
Служительница ада (смотрит на палку. После короткой паузы.) Если бы палка слышала сейчас наш разговор...
Палка (тихо, сама с собой). Слышу, конечно. Все, от начала до конца...
Служитель ада. Это выходит за пределы моей специальности, и подробности мне не известны, но согласно теории она, видимо, кое-что слышит.
Служительница ада. Если палка слышит наш разговор, интересно, какие у нее ощущения?
Служитель ада. Наверно, какие-то свои, палочные ощущения. Разговоры о том, что палка ощущает, вызывают у нее...
Служительница ада. Счастье?
Служитель ада (с силой). Бесспорно. То, что палка есть палка, - тезис, не подлежащий даже логическому доказательству. Ладно, вернемся к нашим делам. Нас уже ждет следующая работа.

Служительница ада осторожно вставляет палку обратно в решетку водостока. Человек, превратившийся в палку, и прежде чутко реагировал на разговор служителей ада, теперь же лицо его точно окаменело, выражая гнев и отчаяние, доведенные до крайности.

Палка (сама с собой). Счастье...
Служительница ада. ...Хорошо, но я не понимаю, зачем нужно вести себя так, точно мы стегаем этого умершего?
Служитель ада. Фактически, речь идет не о покойниках. Наша работа состоит в том, чтобы скрупулезно фиксировать жизнь людей до их смерти. (Понижает голос.) Честно говоря, я в этом сильно сомневаюсь. В конце концов мы-то сами существуем в действительности или нет?..
Служительница ада. В каком смысле?
Служитель ада. Есть теория, согласно которой жизнь не более чем сон, который человек видит в свой смертный час...
Служительница ада. Если сон, то сон ужасный, отвратительный.
Служитель ада. Да...
Служительница ада. В общем, человек никогда не бывает счастлив. Испытывать счастье, а на самом деле видеть отвратительный сон - это ли не ужасающее противоречие?
Служитель ада. Говорят еще и так: удовлетворение завершается минутным сомнением. В общем, все проходит бесследно. (Стараясь подбодрить свою спутницу.) Ну, поспешим.
Осталось всего три минуты, и, если мы опоздаем, будут неприятности... (Идет, пытаясь увлечь ее за собой.) Ничего, привыкнешь. Раньше и со мной такое бывало. Тебя вводит в заблуждение внешний вид человека. Но ты должна раз и навсегда понять: палка и раньше, при жизни, была такой же палкой...
Служительница ада (хоть и продолжает оглядываться на палку, постепенно успокаивается). А следующий человек тоже палка, да?
Служитель ада. Хорошо бы оказался чем-то оригинальным...
Служительница ада. Помните тех двоих, они успели перехватить у нас палку... Как вы думаете, во что превратятся они?
Служитель ада. А-а, те самые...
Служительница ада. Вам не кажется, что в палки?
Служитель ада. Если не в палки, так во что-нибудь наподобие резиновых шлангов...

Служители ада уходят налево.

Палка (сама с собой). Счастлив?.. Я?.. Разве по-дурацки довольный всем человек убежит от ребенка и свалится с крыши?

На заднике сцены в виде силуэтов снова появляются
Служители ада.

Служитель ада.
Небо болотного цвета, замутненного пенициллином.
На холодной, грязной земле
Еще один человек, утратив свой облик,
Стал палкой.
Служительница ада.
Подтвержденье получено.
Регистрации не подлежит.
Обретя форму палки,
Он счастлив уже потому, что не несчастен.
Палка (сама с собой). Нет, я ни разу не был счастлив. Но кем бы я хотел стать, кроме палки? В самом деле, чем все пользуются в нашем мире - только палкой!
Служитель ада.
Подтвержденье получено.
Регистрации не подлежит.
Человек, обретя форму папки,
Не может пошевелиться, и
Это тревожит его.
Служительница ада.
Если зачешется тело,
Что делать?
Служитель ада.
На свете ведь нет
Такой палки, чтобы
Могла сама почесать себе спину.
Служительница ада.
И все ж не тревожься,
Ты не одинок.
Служитель ада (выходит вперед и указывает на зрителей). Посмотри на окружающий тебя лес палок... Никто из этих смирных людей ни разу не подумал: стану не палкой, а чем-то другим. У каждого из них лишь одно желание - стать особенной палкой. Люди - палки, им нечего бояться ни суда, ни кары... (Неожиданно резко меняет тон и точно собираясь прыгнуть в зрительный зал.) Нет, я далек от того, чтобы язвить... И не хочу быть невежливым. Отнюдь... (Изображает на лице улыбку.) Я говорю о факте - простом, ничем не прикрытом факте...
Служительница ада (приближается к Человеку, превратившемуся в палку, и точно взывая к нему). Да, это верно. Ты не одинок. У тебя столько друзей... Людей, превратившихся в палки...


Вы здесь » Dark Kingdom - Splinters of Souls » Япония » Фантастика